— Да, — ответила она, склонив голову. — Да, да, да. Пожалуйста, передайте Господину Пертинаксу, что Сару, рабыня, как рабыня, которой она является, склонив голову, просит Господина Пертинакса повидать ее, покорно просит об этом.
— Сесилия, — позвал я, — Ты можешь сообщить Пертинаксу о просьбе стойловой девки.
— Да, Господин, — обрадовалась Сесилия.
В этот момент снаружи послышался рев тарлариона.
— Пожалуй, мы пойдем, — сказал я.
— Я могу поцеловать ваши ноги, Господин? — спросила Сару.
— Нет, — ответил я. — Ты слишком грязна.
— Да, Господин, — прошептала рабыня.
Я, в сопровождении семенившей следом Сесилии, покинул загон.
— Как Вы думаете, Господин, — поинтересовалась моя рабыня, — Господин Пертинакс придет, чтобы повидать ее?
— Не знаю, — пожал я плечами, — но подозреваю, что да. И я полагаю, что он захватит с собой стрекало.
— Да, Господин, — обрадовано сказала Сесилия. — А куда мы теперь?
— Здесь неподалеку в лесу есть теплый пруд, — ответил я. — Им пользуются «странные люди» и другие тоже. Его показал мне Таджима, который часто бывает в тех местах, хотя, по какой причине помимо воды, я не знаю. Ты можешь искупать меня там и освежиться сама, а затем, на мелком месте, мы могли бы немного поплескаться.
— Да, Господин! — рассмеялась она.
— Позже мы вернемся в хижину, и Ты приготовишь для меня ужин.
— Да, Господин.
— И после того, как Ты закончишь с работой, — пообещал я, — мы посвятим вечер нашим общим развлечениям.
— Я полагаю, что Господин будет доволен мною на одеяле, — заявила она.
— Если нет, — усмехнулся я, — мы освежим твое знакомство с моей плетью.
— Да, Господин, — улыбнулась Сесилия.
— Я подумываю о покупке рабыни для Пертинакса, — поделился я с ней своими соображениями. — Была одна брюнетка на цепи человека по имени Торгус, с которым я познакомился на пляже. Мне она показалась готовой к владельцу.
Помнится, в прошлом она была высокопоставленной женщиной Ара, которая с вместе с несколькими другими была выведена из Ара, когда в городе произошло восстание. Все они были порабощены, а их волосы острижены, чтобы не привлекать внимания. Если бы их поймали в городе, несомненно, они были бы посажены на кол, или для них, как изменниц, спекулянток и коллаборационисток придумали бы что-нибудь похуже.
— Я думаю, Господин, — сказала брюнетка, — что Господин Пертинакс может предпочесть другую рабыню.
— А, эта другая рабыня, — усмехнулся я, — может принадлежать другому.
— Верно, — вздохнула девушка.
— Однако все рабыни одинаково хороши, — заметил я.
— Честно говоря, я сомневаюсь в правильности этого утверждения, — заявила плутовка.
— Это верно, — согласился я, — некоторые продаются дороже, чем другие.
— А Вы продали бы меня? — спросила она.
— Смотря сколько мне предложат, — пожал я плечами.
— Я постараюсь быть настолько хорошей на одеяле, — немедленно заявила Сесилия, — чтобы у вас не возникло бы даже мысли о том, чтобы продать меня!
— Да Ты в общем-то и так хорошо подходишь к моим рукам, — заверил ее я, — не говоря уже о соблазнительных формах, и том как, страстно Ты стонешь и извиваешься.
— Я ничего не могу поделать с собой в такие моменты, Господину, — призналась она.
— Но Ты и не должна ничего с этим делать, — напомнил я ей.
— Да, Господин, — согласилась Сесилия и, немного помолчав, окликнула меня: — Господин.
— Да? — отозвался я.
— А можно я завтра разыщу Господина Пертинакса и сообщу ему просьбе стойловой рабыни?
Пертинакс в настоящее время проживал в одном из бараков вместе с лесорубами.
— Подожди три дня, — велел я.
— Господин! — начала было протестовать Сесилия.
— Три дня, — отрезал я.
— Да, Господин, — вздохнула она.
— Давай дадим ей несколько дней поволноваться, — пояснил я. — Пусть она побоится, что Ты забыла, или что тебе запретили встречаться с Пертинаксом, или что он, получив информацию о ее просьбе, предпочел проигнорировать ее. Позволим ей поразмыслить о таких возможностях, да и о многих других тоже.
— Но ведь она же будет мучиться, страдать, изводить себя, — посочувствовала Сесилия.
— Конечно, — кивнул я и, решив сменить тему, поинтересовался: — А не самое ли время сейчас, чтобы нам искупаться?
— Верно, — поддержала она. — Эти стойла были ужасны.
— Обычно, — объяснил я, — рабство в стойлах не столь уж и трудно или ужасно, поскольку у тамошних девок есть надлежащие инструменты для их работы. Безусловно, им обычно выбривают головы, или, как минимум, коротко стригут, по причинам простой гигиены. На Горе есть много рабств и похуже. Бесспорно, это — низкое рабство, и рабыни, готовы пойти на многое, своими женскими способами, чтобы заработать для себя неволю полегче и поприятнее.