— Надеюсь, Вы нас не обвиняете, — проворчала девушка.
— Конечно же, нет, — усмехнулся я.
— А еще я надеюсь, что мой господин будет доволен мною на одеяле, — добавила Сесилия.
— Я уверен, что Ты приложишь все силы к этому, — кивнул я.
— Ну, я же не хочу освежать знакомство с плетью, — сказала она.
— Уверен, что в этом не будет нужды, — улыбнулся я.
— А что будет сделано со мной потом, Господин? — поинтересовалась Сесилия.
— На ночь я прикую тебя цепью в моих ногах, — ответил я.
— Да, Господин, — вздохнула девушка.
Глава 12
Тренировочная площадка
— А тренеры-то у вас есть? — спросил я Таджиму.
— Несколько человек, — ответил он. — Те, кто доставил тарнов из Тентиса сюда, и кое-кто из других мест.
Тентис славится стаями своих тарнов.
— Я спрашиваю, потому что сам я тарнов не тренирую, — пояснил я.
Мы шли по тропе, ведущей из лагеря лесорубов в глубину леса. Путь был отмечен вешками, простыми колышками, вбитыми по обе стороны тропы, но их вполне хватало, чтобы ларлы-охранники, которые порой мелькали среди деревьев, не трогали тех, кто идет по тропе.
— Я знаю, — кивнул Таджима, — Вы — всадник и воин.
— Моя роль здесь, как мне дали понять, состоит в том, чтобы сформировать и натренировать отряд тарновой кавалерии, — сказал я.
В этот самый момент, издалека, возможно ярдов с двухсот — двухсот пятидесяти, справа и спереди от нас, раздался ужасный рев, который мог издать только ларл. А мгновением спустя, последовал вопль боли и отчаяния.
— Нет! — крикнул Таджима, схватив меня за руку. — Не выходите за линию вешек!
— Кому-то нужна помощь! — закричал я, таща его за собой.
— Нет, — сказал Таджима. — Уже не нужна. Он уже мертв. Не стоит беспокоить ларла, когда он ест.
— Кто-то вышел за пределы вешек? — предположил я.
— Сейчас и снова, — подтвердил Таджима, — некоторые пытаются убежать из лагеря.
Ларла обычно своим ревом ошеломляет и обездвиживает добычу, а уже потом нападает.
— Лагерь, насколько я понимаю, покидать нельзя?
— Верно, — кивнул Таджима, — это запрещено.
— Почему люди бегут из лагеря? — поинтересовался я.
— Они боятся, — ответил Таджима. — Они не хотят умирать, но убегая, они умирают.
— А еще здесь есть тайны, — добавил я, — и люди могут бежать, чтобы продать их.
— И это тоже, — не стал отрицать Таджима.
— Опасная авантюра, — покачал я головой.
— Верно, — согласился Таджима.
Люди, прибывшие в тарновый лагерь, были, если верить Пертинаксу, наемниками, бандитами, разбойникам, ворами, убийцами, бродягами, изгоями, отлученными от Домашних Камней и прочим отребьем. Многие, насколько я понял, прежде входили в оккупационные силы, ныне выбитые из Ара. Слово таких людей все равно, что шелест ветра среди кустов-пиявок. Верность большинства из них принадлежала их собственным шкурам и кошелькам. В целом они нанимались на самые темные дела подобно Ассасинам, за исключением того, что Ассасин, нарисовав на своем лбу черный кинжал, символ охоты, остается верен заказчику.
— Зачем вам и вашим людям понадобилась тарновая кавалерия? — полюбопытствовал я.
— Для войны, конечно, — пожал плечами Таджима.
— На континентальном Горе? — уточнил я.
— В другом месте, — неопределенно ответил Таджима.
В принципе, мне было понятно, что, независимо от того, какие планы могли бы осуществляться в этом лесу, они вряд ли будут иметь достаточный размах и потенциал, чтобы представлять угрозу для гореанских городов с их собственными силами тарновой кавалерии, исчислявшимися сотнями, а в прежнем Аре и тысячами всадников. Впрочем, у мощных островных убаратов, таких как Тирос и Кос, тоже не было особых причин опасаться, скажем, эскадрона разбойничающих тарнсмэнов. А еще потребовались бы немалые средства, чтобы достигнуть этих государств, лежавших за сотни пасангов на запад от побережья. Тарн — птица сухопутная, и просто не полетит над морем. И даже если бы тарн мог бы сделать это, ни один тарн не выдержал бы перелета такой дальности и просто упал бы в море, исчерпав силы. Они не морские птицы, которые могут планировать на ветру в течение многих анов, просто расправив неподвижные крылья, а если пожелают, то могут просто сесть на воду и отдохнуть.