— Я смотрю, у вас здесь много тарнов, — заметил я.
— В данный момент уже больше полутора сотен, — сообщил мне Таджима, — и еще больше должны быть доставлены.
— А тарнсмэны есть? — спросил я.
— Их немного, — вздохнул он, — и все они из ваших людей. Моим еще предстоит научиться управлять тарнами.
Обучение происходило на открытой площадке.
Между двумя наборами столбов были натянуты веревки с закрепленной на них парой седел, в каждом из которых сидел мужчина. Курсантов раскачивало из стороны в сторону, швыряло то вниз, то вверх, вращало вокруг оси. Этими движениями управлял другие, дергая за определенные веревки. Парни продержались недолго, вскоре вылетев из седел и рухнув на песок с высоты порядка десяти футов. Их место тут же заняли другие. А двоих упавших поставили на узкую доску, лежавшую в стороне, и заставили пройти по ней до конца, под крики и проклятия, летевшие со всех сторон. Едва один из них упал с доски, по-видимому, от головокружения, на него набросились со стрекалами.
— Нормальное тарновое седло, — прокомментировал я, — имеет страховочный ремень. Если он пристегнут, то выпасть из седла невозможно.
— Верно, — согласился Таджима. — Но что, если ремень будет перерезан в сражении?
— Тогда, если есть риск падения, всадник хватается за одно из седельных колец, — пожал я плечами.
— Да, — кивнул Таджима, — но те, которые только что упали, как мне кажется, выпустили кольцо.
— Верно, — улыбнулся я.
— Так что позвольте им улучшить свои навыки, — сказал Таджима.
— Верно, — вынужден был признать я.
Лучше изучить это, когда тебе угрожает падение на песок не более чем с десятифутовой высоты, чем когда тебя от земли отделяет пропасть в тысячи футов.
Второй из людей Таджимы, упал с доски, после чего, не сопротивляясь, перенес насмешки и удары.
— Меня так не обучали, — сообщил я Таджиме.
— В этом не было необходимости, — развел руками тот. — Такое обучение опозорило бы вас.
— В каком смысле? — не понял я его.
— В ваших венах, — пояснил он, — течет кровь воинов, тарнсмэнов.
— Ну и что? — снова не понял я.
— Никто, — сказал мой собеседник, — не учит тарна летать, а кайилу скакать.
Другой конец открытой учебной площадки, занимали несколько тарнов, некоторые со связанными крыльями, другие, продвинувшиеся дальше в процессе их обучении, с прикованными цепями к когтистым лапам тяжелыми бревнами, удерживаемыми веревочными петлями, накинутыми на шеи так, чтобы если тарн попробует напасть на одного тренера, его могли бы удержать трое или четверо других.
— Я не вижу тарновых стрекал, — констатировал я.
— Их нет, — пояснил Таджима. — Механизм может дать сбой, заряд в батарее закончиться. Лучше использовать простую палку или даже прут, для ударов по щеке или по клюву. К тому же использование стрекала, сопровождается снопом искр, что ночью может привлечь внимание.
В другом месте я заметил человека, восседавшего на птице, которая была привязана и лишена возможности взлететь, как и все остальные здесь. Клюв тарна был завязан так, чтобы он не мог, повернувшись, схватить всадника. Стоило гиганту повернуть голову, как следовал мощный удар по стороне головы. Чуть дальше другой товарища, занимался приучением птицы к использованию сбруи, колец и ремней, которыми он двигал голову птицы, вверх-вниз, вправо-влево.
— Я не заметил здесь рабынь, — сказал я. — Я думал, что их могли бы использовать для удовольствия мужчин, приготовления пищи, наполнения бака водой и прочих надобностей.
— Поблизости от тарнов, — усмехнулся Таджима, — женщин лучше держать в капюшоне и связанными.
— Несомненно, в целом с этим не поспоришь, — признал я.
Известно, что большинство женщин боялось тарнов панически, и небезосновательно. Особенно это касалось умных женщин, наделенных образным мышлением, и хорошо знающих об опасности этой птицы и своей собственной незначительности, слабости и уязвимости. Фактически, для многих из женщин единственный их опыт полета на тарне, ограничивался тем, что они голыми свисали с одного из пары колец, имеющихся с каждой стороны седла, или же, если они были единственным трофеем, то будучи уложенными на спину поперек седла, привязанными за запястья и лодыжки прямо перед своим похитителем, извивались и вскрикивали под его праздной лаской, во время долгого обратного пути к его городу или лагерю. Разумеется, не столь страшно, путешествовать привязанной в тарновой корзине, подвешенной под брюхом тарна, обычно грузовой птицы.
— В городах, местами используют рабынь для работ в вольерах, — сказал я. — Оказывается, со временем они тоже привыкают к тарнам.