Он вернул мне поклон, вложил меч в ножны и покинул платформу.
— Это, как Вы понимаете, касается только вашей команды, — предупредил Таджима.
— По крайней мере, в данный момент, — сообщил ему я. — У вас есть что-то интересное, что следует довести до сведения Лорда Нисиды.
— Это верно, — улыбнулся Таджима.
Глава 13
Поиски информации в рабском доме
Стемнело. Ночь вступила в свои права.
Получив на входе зажженную тонкую свечу и стрекало, я вошел в рабский дом. Само собой, я здесь был не единственным посетителем. Судя по мерцавшим в темноте огонькам, здесь было человек семь или восемь мужчин, экипированных точно так же, как и я.
Дом представлял собой узкий, не меньше ста длиной и порядка двадцати футов шириной, построенный из толстых бревен и крытый ветками и соломой барак без единого окна. Высота от настила до потолка составляла приблизительно восемь футов. Вдоль каждой из стен лежало примерно по двадцать пять — тридцать матрасов, шириной около ярда, сшитых из грубого полосатого холста и набитых соломой так, что толщиной они были дюйма три — четыре.
Первое, что я услышал, шагнув в темноту, было тихое испуганное хныканье тут и там, лязг цепей, шорох тела ерзавших по набитым соломой матрасам.
Меня интересовала одна, особая рабыня. Медленно идя вдоль прохода, я перемещал тонкую свечу то влево, то право.
Каждая из девушек была прикована за шею к кольцу, закрепленному в полу, слева от ее матраса, если смотреть с ее стороны в сторону прохода. Длина цепей у всех невольниц составляла примерно четыре фута.
Когда я поднял свечу над одной из рабынь, она съежилась, опустила голову, присела и попыталась прикрыться. Вообще-то, и она, конечно, не могла этого не знать, такое поведение не было разрешено. Но я не стал ее бить.
Следующая девушка лежала на боку, плотно сжав ноги, согнувшись калачиком, обхватив себя руками, и испугано смотрела на меня. Это также было запрещено, но и ее я оставил без наказания.
Обе были встревожены и напуганы. Не трудно догадаться, что они совсем немного времени провели на этих матрасах.
Торгус, вожак наемников, с которым мы как-то повстречались на берегу, сдал в аренду некоторых из своих пленниц, некогда высоких женщин Ара, в этот дом.
Я установил, что среди тех, кого он продал лесорубам, мастерам, тренерам или самим Пани, той, которую я искал, не оказалось.
Соответственно, оставалось поискать ее здесь.
Некоторые из матрасов пустовали, но по моим прикидкам, в этом бараке одновременно могло находиться что-то около шестидесяти девушек.
Я поднял свечу над очередным матрасом.
Девушка, попавшая в круг света, так же как и предыдущие, сжалась и отпрянула к стене, наполовину стоя на коленях, наполовину лежа.
— Не бойся, — успокоил ее я и продолжил путь.
Конечно, многим из них было в новинку лежать на матрасах, их пугал свет свечей, выхватывавший из темноты их обнаженные тела, они боялись цепей на своих шеях, опасались стрекал мужчин. Эти женщины, уже знали, что они больше не свободные, но еще не полностью сознавали то, чем должна быть рабыня. Впрочем, это понимание уже было не за горами.
Та девушка, которую я искал и рассматривал возможность ее покупки для Пертинакса, была той самой, которую я заметил на цепи Торгуса, когда она вместе с остальными стояла на коленях на песке в полосе прибоя, и которая как я заключил, была самой готовой и полной потребностей, чтобы стать первой, кто начнет умолять о прикосновении мужчины. Иногда страсть в женщине начинает разгораться, стоит ей только почувствовать, что ошейник обнял ее шею, и понять, что снять его она уже не сможет. У других это может быть связано со столь простым действием, как ее раздевание и связывание ее запястий за спиной. Иногда для этого может быть достаточно, просто обнаружить себя голой рабыней, стоящей на коленях перед мужчиной. Бывает, что это вспыхивает, когда она начинает целовать ноги мужчины, или, когда чувствует тяжесть цепей на своем теле и так далее. Эти действия сами по себе, что интересно, зачастую являются не больше, чем ключами, которые отпирают дверь, столь долго державшую в темнице несчастную тоскующую рабыню. В своей душе она жаждала, чтобы ее взяли, ей овладели и направили. Она никогда не была более свободной, чем в тот момент, когда стала полностью его.
Я поднял свечу над следующим матрасом, и лежавшая на нем рабыня тут же вскарабкалась на колени и согнула спину, ткнувшись лбом в матрас, принимая первое положение почтения. Ее волосы казались влажными, а на спине виднелись красные полосы.