— Что насчет просто «Леди»? — поинтересовалась она.
— Это могло бы подойти для домашней самки слина, — прокомментировал я, — но не для рабыни. Как Ты знаешь, обращение «Леди» используется только к свободным женщинам, но никак не к рабыням.
— Тогда может Филомела? — предложила девушка.
— Слишком изысканно для рабыни, — покачал я головой. — Это скорее имя свободной женщины.
— А мы, правда, так нуждаемся в имени для нее? — уточнил Пертинакс.
— На самом деле, нет, — признал я, — но было бы полезно его иметь, скажем, чтобы позвать ее, приказать и так далее.
— Понятия не имею, как ее назвать, — вздохнул мужчина.
— В любом случае, решение за тобой, — развел я руками.
— Верно, — сказал он, разглядывая рабыню.
— Почему бы тебе не называть ее Маргарет? — спросил я.
— Нет! — дернулся он. — Нет!
— Ну тогда выберите ей другое имя, — улыбнулся я.
— Знаешь что, Ты ее купил, — проворчал Пертинакс. — Ты и называй.
— Отлично, — усмехнулся я. — Думаю, что Джейн прекрасная кличка для рабыни.
— Нет! — вскрикнула рабыня. — Это же варварское имя! Я — гореанка! У меня когда-то были земная девка, рабыня-служанка с таким именем! Мужчины хотели ее. Мне приходилось часто бить ее стрекалом, поскольку она то и дело смела заглядываться на них! Как она хотела оказаться в их руках, прямо как рабыня! Несмотря на то, что она была моей рабыней, рабыней леди, рабыней служившей леди, она была не лучше чем пирожок с потребностями! Отвратительная! Презренная! Она была оскорблением для меня! Позже я договорилась, чтобы ее продали погонщику кайил. Так она еще и радовалась этому. Я хорошо и долго порола ее, прежде чем ее передали покупателю.
— Джейн — прекрасное имя, — заключил я.
— Не унижайте меня! — взмолилась она. — Не позорьте меня! Это — рабская кличка, пригодная только для варварки, привезенной сюда для рынков! Мужчины будут смотреть на меня как на низкую рабыню! Они будут видеть во мне не больше, чем мясо для стрекала!
— А теперь я собираюсь назвать тебя, — объявил я.
— Нет! — заплакала рабыня и, бросив дикий взгляд на Пертинакса, взмолилась: — Пожалуйста, нет, Господин!
— А ну, тихо, — бросил Пертинакс.
Похоже, он не был чрезмерно доволен взглядом рабыни на определенные имена. Кроме того, вероятно, он был согласен со мной, что Джейн было прекрасным именем. Признаться, я никогда не понимал, почему при его простоте, красоте и звучности, на Земле оно не было широко распространено. Мне не сложно было понять, что это имя на Горе, будучи варварским, ассоциировалось с кейджерами. Но мужчины на Горе, конечно, нисколько не возражали против этого имени, потому что оно, как и большинство земных женских имен, намекало на варварское происхождение рабыни, а варварки, хотя и редко продавались на рынках вместе с гореанскими рабынями, особенно теми, что в прошлом были из высших каст, ценились многими рабовладельцами. За рабынями-варварками закрепилась репутация товара, который быстро становится горячим, нежным и покорным. Действительно, учитывая сексуальную пустыню, из которой большинство земных рабынь было извлечено, и механистическую социальная экологию того мира, который отчуждал оба пола, и мужчин, и женщин от их глубинной природы, Гор для многих становился желанным открытием. На Горе многие из них нашли человеческое и сексуальное спасение, избавление и искупление. Как правило, кейджеры с Земли приспосабливались к своим ошейникам быстро и с благодарностью. В них они наслаждались смесью удовольствия и удовлетворения, в которых на Земле им не только отказывали, но и заставляли отрицать и бессмысленно ненавидеть. Безусловно, гореанские женщины тоже быстро изучали свою женственность у ног рабовладельцев.
Женщины, в конце концов, остаются женщинами.
— Смотри на меня, — приказал я. — Сейчас я тебя назову.
— Да, Господин, — отозвалась она, но ее глаза сверкали протестом и слезами.
— Ты — Джейн, — объявил я. — Радуйся, что Ты больше не безымянная рабыня.
— Да, Господин, — вздохнула она.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Джейн, Господин, — ответила рабыня.
— Кто Ты?
— Я — Джейн, Господин.
— Быть может, нам пора бы подумать об ужине, — намекнул я Сесилии.
— А она одета, — заметила Джейн.
— До некоторой степени, — согласился я.
Рабская туника оставляет немного простора для воображения.
— Господин, — сказала Джейн, повернувшись к Пертинаксу, — конечно, проследит, чтобы у его рабыни была одежда.