— Я не знаю, — пожал плечами Пертинакс.
— Как это? — опешил я.
— Как можно увидеть то, что не видимо глазом? — спросил он.
— И что Ты под этим подразумеваешь? — осведомился я.
— Это — поэзия, разве нет?
— Подозреваю, — хмыкнул я, — что это поэзия, которая говорит о различиях, скажем это живым и мертвым. И тот, кто жив, как мне кажется, должен ощущать, думать и делать выводы.
Иногда человек понимает вещи, не понимая, как он их понимает. Как человек узнает, что один мужчина, который улыбается, является другом, а другой, тоже улыбающийся — врагом? Возможно, человек все же видит то, что не может быть увидеть глаз.
— Многое имеет смысл для меня, — сказал Пертинакс, — природа земли, положение солнца, день и ночь, время года, но многое кажется мистикой.
— Есть, вероятно, в этом некоторые мистика и мистицизм, — признал я. — Некоторые, я подразумеваю, говоря о мире.
— Нельзя умирать с не обнажив оружия, — произнес Пертинакс.
— Если только тебя не захватят врасплох, — предположил я.
— Нужно обращать внимание на мелочи, — продолжил говорить загадками он.
— Они могут быть важны, — согласился я.
— По одной вещи можно изучить десять тысяч других вещей, — добавил он.
— Из одного вытекает другое, — пожал я плечами. — Все взаимосвязано.
— Тот, кто видел смерть на острие меча, многое понимает иначе, — сказал Пертинакс.
— Думаю, что это верно, — кивнул я. — По крайней мере, он стал другим, и у него появилось лучшее понимание ценности жизни. Для такого человека мир становится другим, не таким как прежде.
— Тысячи миль пути проходят шаг за шагом, — сказал он.
— Будь терпелив, — посоветовал я. — Не сдавайся. Совершенство легко не достигается.
— А такие вещи есть в кодексах? — полюбопытствовал Пертинакс.
— В кодексах есть много чего, — ответил я, — и подобного, и отличающегося. Большая часть того, что Ты говорил, я думаю, мудрость, несомненно, сказанная одного учителем или другим, в одном месте или другом, возможно столетия назад.
— Есть много вещей, — вздохнул Пертинакс, — великое множество вещей.
— Немногие могут понять их все, — пожал я плечами. — Будь скромен и изучите те, которые Ты сможешь понять.
— Дух огня свиреп, — улыбнулся он, — неважно большой это огонь или маленький. Дух подобен огню, он тоже может быть большим или маленьким.
— Подозреваю, что дух Мастера Нодати, — предположил я, — велик, и пусть он невидим, но горит он свирепо.
— Я изучаю мечи, — сообщил Пертинакс.
— И какова цель меча? — спросил я.
— Он должен убивать, — ответил он.
— Правильно, — кивнул я.
В кодексах было что-то очень похожее на это. Цель меча состоит не в том, чтобы фехтовать, и не в том, чтобы мерятся клинками, и не в том, чтобы показывать умение, и даже не в том, чтобы достать врага и порезать его. Цель меча том, чтобы убить врага.
Пертинакс вдруг вздрогнул.
— Достаточно ли Ты силен для этого? — осведомился я.
— Я не знаю, — честно признался он.
Бывает так, что те, кто побеждал в додзе, оказывались первыми, кто падал на поле боя.
— Старайся научиться как можно большему, — предупредил я.
— И тогда я выживу? — уточнил мужчина.
— Да, — подтвердил я.
Глава 16
Тренировка
— Первый повод! — крикнул я, и Ичиро, который находился позади и правее меня протрубил команду в военный горн.
Две сотни оседланных тарнов, как один, поднялись над лесом, оставляя далеко внизу лагерь, маячивший среди деревьев.
В обычной тарновой сбруе шесть поводьев. А на хомуте Тарна — шесть колец, к которым прикреплены поводья, идущие от них к седлу, на котором также имеется шесть колец, соответствующих кольцам хомута. Шесть седельных колец установлены на вертикальном кольце. Первое кольцо занимает верхнюю точку главного седельного седла, а четвертое — соответственно находится в основании. Второе и третье кольца находятся на правой стороне главного кольца, а четвертое и пятое кольца — слева. Таким образом, потянув первый повод мы давим на основания горла тарна, который отвечает на это давление подъемом, а если натянуть за четвертый повод, то хомут надавит на шею птицы сзади, на что она ответит снижением. Точно так же это работает, если надо заложить вираж вправо-вверх или вправо-вниз, влево-верх или влево-вниз, достаточно просто потянуть за соответствующие поводья. Если вам требуется повернуть вбок, то тянуть надо одновременно пару поводьев, вправо — второй и третий, а влево — четвертый и пятый. Подобным образом можно корректировать полет одновременным натяжением первого и второго повода, третьего и четвертого, и так далее. Простой узел на каждом конце препятствует тому, что поводья проскочат через седельные кольца.