Это было его решение.
Я поклонился.
— Мастер, — поклонился следом Таджима.
— Мастер, — присоединился Пертинакс.
Дань уважения была принята странным человеком, после чего он повернулся и ушел.
— Это были Нодати, — с благоговением сказал один из мужчин.
— Я впервые увидел его, но я о нем много слышал, — заметил другой.
— Я что, есть кто-то, кто не слышал бы о нем? — спросил его третий.
— Он больше, чем мужчина, — заявил один из асигару.
— Боюсь, он не согласился бы с этим, — покачал головой второй.
— Думаю, что он меньше, чем мужчина, — сказал третий. — Он только часть мужчины.
— Мужчины бывают разные, — заметил четвертый. — Он, одна из тех частей, которой может быть мужчина.
— Одинокая, ужасная часть, — добавил пятый.
— Внутри него живет демон, — заявил третий.
— И святой, — покачал головой первый.
— Или зло, — сказал пятый.
— Он — монстр, — не унимался третий.
— Он — брат клинка, — прошептал первый.
— Он слышит меч, — сказал четвертый. — Сталь говорит с ним.
— Говорят, острота его клинка такова, что он может рассечь плывущий цветок, не потревожив воды, — сообщил второй.
Я даже не думал сомневаться в этом, поскольку мне случалось видеть что-то подобное. Нет ничего необычного в том, что щелк падает, разделенный надвое, с встряхнутого меча.
— Его удар подобен молнии, и может разрезать пополам зерно Са-Тарны, лежащее на лбу мужчины, и не задеть кожу, — сказал четвертый.
В принципе, это было возможно, но я не хотел бы быть тем, кого привлекут для демонстрации.
— Одним ударом он может прорубить семь тел, — сказал пятый.
Если речь шля о телах людей, то это было маловероятно. Требуемая сила превзошла бы мощь урагана.
— Он может наносить удар в восьми направлениях сразу, — заявил первый.
Некоторые из этих заявлений казались мне очевидно невозможными, и были не более чем плодом воображения и легендой, но распространено считать, что в основании легенд лежит семя, потерянное в земле далекого прошлого, то самое семя, из которого выросли такие легенды, и у меня не было никаких причин сомневаться в том, что в таинственном товарище, только что появившемся, а затем, сразу исчезнувшем, было много, и необычного, и выдающегося.
Однако я был уверен, что он сам не мог быть источником таких рассказов. В действительности, я подозревал, что это были легенды, основанные на действиях кого-то другого, легенды, для которых он оказался, подходящим наследником, хотя я не думаю, что его самого этот факт обрадовал. Такие легенды имеют тенденцию цвести и разрастаться после того, как их предполагаемый источник исчез, и больше не в силах их отрицать. Люди так любят чудеса, что порой кажется почти неучтиво сомневаться в них. Безусловно, такие легенды, по существу, являются предательством и унижением того, кому они обязаны своим происхождением. Возможно, Геракл, Персей и многие другие, если они существовали на самом деле и были достаточно замечательны сами по себе, узнав о приписанных им чудесах, как минимум смутились бы. Нодати, я не сомневался, сам по себе был страстным, великим и харизматическим учителем и мастером меча, и он не требовал, и, несомненно, не оценил бы, мантии мифа, сотканной для других и неуместной на него, мантии, которую набросили на него люди, охочие до чудес.
— А зачем он приходил сюда? — поинтересовался один из асигару.
— Понятия не имею, — развел руками другой.
— Он взял семь голов, — напомнил третий, — и оставил их у ног Лорда Нисиды.
— А теперь он ушел, — констатировал четвертый.
«Интересно, — подумал я, глядя на деревья, за которыми он исчез, — какое он имеет отношение, если вообще имеет, к Лорду Нисиде и его таинственному проекту. Если он положил семь голов перед Нисидой, то не означает ли это, что тот является его дайме. Безусловно, он ничего не просил у Нисиды. Но тогда не было ли это представление по своему характеру, чем-то вроде претензии, символа или, даже вызова или оскорбления? Нодати был пани, но одновременно казался отличающимся от них. У него должны быть некие причины, по которым он оказался в этом лесу, но каковы эти причины?»
Позже я узнал о Нодати больше.
Мне вспомнилось, что Лорд Нисида, после того как нападение было отбито, сказал, что осуществление его планов следует ускорить. И что-то меня заставляло думать, что Нодати как-то фигурировал в этих планах.