— Темнеет, — заметил один из асигару. — Так мы пойдем в сарай?
Признаться, у меня не было никакого интереса рисковать своими людьми, тем более, что я понятия не имел, сколько противников скрывалось внутри, да и были ли они там вообще. Однако, я хотел, по мере возможности, защитить Сару, будучи уверенным, что она находилась там. В целом, я сомневался, что она чем-то рискует, все же она была рабыней, но трудно предугадать действия напуганных, загнанных в угол мужчин. Конечно, будь она свободной женщиной, ситуация была бы совершенно иной. Из свободной женщины получилась бы превосходная заложница. Впрочем, у рабынь тоже есть своя ценность. Например, их можно продать, выручив несколько монет.
— Нет, — ответил я достаточно громко, чтобы меня было слышно в сарае. — Никого там нет. Возвращаемся в лагерь.
Мужчины, стоявшие вокруг, уставились на меня, кто озадаченно и разочарованно, а некоторые откровенно сердито или укоризненно, но я махнул рукой, указывая назад, вдаль от строения.
— Нет, — остановил я Пертинакса, который казалось, был готов броситься внутрь.
Я не думал, что те люди, что прятались внутри, будут столь просты, что поверят в то, что мы решили, будто бы сарай пуст, причем, даже не сделав попытки обыскать его. Просто я был уверен, что они в курсе тех опасностей, которые поджидали бы нас, решись мы начать поиски, что в темноте, что при свете фонарей или факелов. Факелы вообще были бы не практичны, поскольку одного факела, оброненного в солому, достаточно было, чтобы лишиться стойл, и оставить нескольких тарларионов без крыши над головой. Подобная опасность, конечно, хотя и значительно меньшая, сопровождала бы и использование ламп, огонь в которых был значительно меньше, соответственно и устранить его последствия было бы легче. Разумеется, фонарь давал меньше света, и риск для того, кто входил внутрь повышался. На что я действительно надеялся, так это на то, что наши противники внутри, если они были там, предположили бы что осторожный командир, в данном случае я собственной персоной, предпочел осмотрительность рискованному вторжению в темноту.
Немного отойдя, я расставил своих людей вокруг сарая, окружив его полностью, на случай, если попытку прорыва все же предпримут. Лучников я поставил напротив входа, а для поддержки, дал им несколько асигару.
Несколько человек по моему приказу отправились за дровами.
Кроме того, я послал часть своих людей сходить на тренировочную площадку, посетить склад, смежный с несколькими импровизированными тарновыми вольерами. Я не ожидал, что они задержатся больше чем на ан.
Тем временем почти совсем стемнело.
— Я вхожу внутрь, — заявил Пертинакс.
— Нет, Ты останешься там, где стоишь, — велел я ему.
— Но Мисс Вентворт может быть в опасности, — простонал он.
— Сару, — поправил его я, — рабыня, фактически, «Обезьяна».
— Она может быть в опасности, — настаивал Пертинакс.
— Она может быть даже мертвой, — сказал я и, столкнувшись с его, полным страдания взглядом, решил успокоить: — Но это маловероятно, поскольку она — бессмысленное животное.
— Я должен убедиться! — не унимался мужчина.
— Ты готов рискнуть своей жизнью ради нее? — уточнил я.
— Да, — не задумываясь, ответил Пертинакс.
— Вот только она никогда не должна узнать об этом, — предупредил его я. — Она должна продолжать думать, что Ты ее презираешь.
— Я действительно ее презираю, — заверил меня он. — Но я еще и жажду ее.
— Она принадлежит Лорду Нисиде, — напомнил я.
— Я в курсе, — буркнул Пертинакс.
«Интересно получается, — подумал я. — Рабыни — ничто, не больше, чем животные, годные на продажу, простые животные, которое, получив приказ, должны повиноваться немедленно и беспрекословно, и все же мужчины готовы умирать за них. Почему нужно рисковать жизнью ради мягкого, холеного, соблазнительного маленького животного, которое, к тому же, на малейшую неосмотрительность, оплошность или неумение ублажить, можно было бы решительно поставить под плеть. А эта рабыня даже не его собственная».
— Будем ждать, — сказал я.
— Сколько ждать? — спросил Пертинакс.
— Возможно, до утра, — пожал я плечами. — Тогда будет достаточно света, даже внутри строения.
— Но если внутри кто-то есть, — заметил он, — они попытаются сбежать до наступления утра.
— Думаю да, — согласился я. — И даже надеюсь на это.
— Надеешься? — переспросил Пертинакс.
— Конечно, — кивнул я. — Им известно, что их почти подавляюще превосходят численно. Ты бы стал ждать до утра в такой ситуации?