— Нет, — признал он.
— Вернулись те, кого Ты посылал к вольерам, — сообщил Таджима.
— Хорошо, — прокомментировал я. — Пусть они следуют своим инструкциям.
Таджима молча кивнул и исчез во мраке. К этому моменту стало совсем темно.
Спустя несколько енов я подал сигнал, после чего, один за другим, расставленные так, чтобы их могли немедленно заметить из сарая, запылали шесть костров. Их поджигали с промежутками в двадцать инов, как бы окружая выход из строения.
Топлива запасли достаточно, чтобы поддерживать эти костры до утра.
Вскоре, даже прежде, чем третий костер успел разгореться, как я и надеялся, из ворот сарая выскочили несколько мужчин, понявших грозившую им опасность. Они рассчитывали ускользнуть раньше, чем будет освещена вся площадь перед строением.
Именно в этот момент на их пути была поднята сеть, отрезанная от рулона, используемого для ремонта импровизированных тарновых вольер. Она встала стеной высотой примерно шесть футов на пути беглецов.
Через мгновение на них навалились асигару, и вскоре они уже выпутывали их отрубленные головы из сети и привязывали их к поясам.
— Они все мертвы, — заключил Пертинакс.
— Некоторые, не столь быстрые и не столь доблестные, или более трусливые, но также и те, кто мог быть менее напуганным и более осмотрительным или умным, могут все еще оставаться внутри, — заметил я.
Таджима присоединилась к нам с Пертинаксом.
— Ты не взял ни одной головы, — констатировал я.
— Я — пани, — сказал Таджима перейдя на английский, — но это не значит, что меня привлекает каждый из обычаев моего народа.
— В Прериях, например, — заметил я, — предпочитают брать скальпы.
— В Прериях? — переспросил он.
Прерии лежали к востоку от Гор Тентиса.
— Обширные равнины в центре континента, — пояснил я.
— Это мне тоже не кажется привлекательным обычаем, — покачал головой Таджима, снова говоря по-английски. — Мужчина сам знает то, что он сделал. Этого достаточно.
— Нодати? — уточнил я.
— Да, — кивнул он. — Это его слова.
— Но в данном случае, — напомнил я, — это элемент культуры.
— Несомненно, — признал Таджима. — Но это культура должна служить человеку, а не человек культуре.
— Пожалуй, соглашусь, — улыбнулся я.
— Тщеславие приятно, — добавил Таджима, — но оно еще и опасно. Ища и собирая трофеи, хватаясь за недолговечную славу, позируя и гордясь, недолго и умереть.
— Нодати? — осведомился я.
— Таджима, — улыбнулся мужчина.
Это был один из немногих раз, когда я видел его улыбку.
— Однако плоды победы желанны, — заметил я.
— Победа — сама по себе достаточный плод победы, — сказал Таджима.
— Таджима? — спросил я.
— Нет, — снова улыбнулся он, — на этот раз Нодати.
— Тем не менее люди жаждут плодов победы помимо самой победы, — развел я руками. — Они хотят земли, власти, золота, кораблей, вилл, городов, женщин и других ценностей.
— Но только не Нодати, — сказал Таджима.
— Нодати не такой, как другие мужчины, — напомнил я.
— Верно, — согласился Таджима, — он другой.
— Но даже он должен чего-то хотеть, — предположил я.
— Возможно, — уклончиво ответил Таджима.
— И чего же? — поинтересовался я.
— Восстановления чести, — сказал Таджима. — Зачем еще, по-твоему, он оказался здесь с Лордом Нисидой?
Я промолчал, почувствовав, что тот вопрос, который крутился у меня на языке, было бы лучше оставить незаданным.
— Что мы будем делать теперь? — осведомился Пертинакс.
Он оставался со мной, и не принимал участия в резне, устроенной асигару.
— Будем поддерживать огонь, — ответил я. — И выставим часовых. Стрелы должны оставаться на тетивах. Мы подождем до утра.
— А что, если кто-то остался внутри и попросит о пощаде? — спросил Пертинакс.
— Никакой пощады не будет, — сообщил Таджима. — Таков приказ Лорда Нисиды.
— Я не слышал изнутри никаких признаков Мисс Вентворт, — обеспокоенно сказал Пертинакс, а затем сам себя поправил, — в смысле рабыни Сару.
— Она может быть мертвой, — пожал я плечами.
— Я все равно должен убедиться в этом, — заявил он.
— Вот утром мы все вместе и убедимся, — проворчал я.
— Я должен убедиться в этом немедленно, — рассердился Пертинакс.
— Оставайся там, где стоишь, — приказал я.
— А что если не останусь? — осведомился он.
— Тогда я прикажу убить тебя, — ответил я.
— Я ненавижу тебя, — бросил мужчина.
— Я готов с этим смириться, — пожал я плечами. — Это известная опасность в отношениях командира и подчиненного.