Затем я повернулся к Таджиме и приказал:
— Выставь, часовых, и проследи, чтобы у людей было достаточно времени на отдых. Утром они должны быть свежими. Проконтролируй, чтобы завтрак доставили на рассвете.
— Слушаюсь, Тэрл Кэбот, тарнсмэн, — откликнулся Таджима.
— Что Ты собираешься делать теперь? — поинтересовался Пертинакс.
— Спать, — буркнул я.
— Ты сможешь уснуть?
— Разумеется, — сказал я. — И настоятельно рекомендую тебе сделать то же самое.
— Думаю, что я постою здесь некоторое время, — заявил он.
— Так, этого связать по рукам и ногам, — приказал я, повернувшись к двум дюжим парням из моих товарищей, стоявшим рядом, указав на Пертинакса.
Тот попытался бороться, но наемники быстро повалили его на землю и связали. Некоторое время он еще бесполезно дергался, не сводя с меня разъяренного взгляда.
— Я, правда, не хочу тебя убивать, — сообщил я ему.
— Но Ты сделал бы это? — спросил Пертинакс.
— Да, — кивнул я. — Это вопрос субординации и поддержания дисциплины.
— Я понял, — буркнул он.
— А теперь поспи немного, — посоветовал я ему, но он только еще отчаяннее попытался освободиться. — Даже не пытайся. Тебя связали гореане. Ты теперь столь же беспомощен, как связанный вуло, или, как здесь принято говорить, как связанная кейджера.
— Тарск, — крикнул он, — тарск!
— Хорошо, — прокомментировал я. — Ты с каждым днем становишься все более гореанином.
Наконец Пертинакс прекратил бороться и успокоился. Он был связан гореанами. Все что ему оставалось, это ждать, когда они его развяжут.
Я лежал и думал о сотнях, нет тысячах, рабынь, которых мне случалось видеть на Горе. Причем многих из них я видел, когда они были полностью во власти мужчин, чрезвычайно беспомощными, связанными веревками, закованными в кандалы, прикованными цепью, в ошейниках и так далее.
«Как невероятно красивы женщины, — подумал я. — Надо ли удивляться тому, что мужчины жаждут владеть ими».
Действительно, найдется ли какой мужчина, который не хотел бы владеть женщиной? Что могло бы дать мужчине больше радости и удовольствия, чем обладание прекрасной, послушной рабыней?
«Насколько красивы они, — думал я в полудреме, — самая изящная форма домашнего животного».
И как много их на Горе! Я видел их, одетыми в туники в городах, работающими в полях и в других местах. Я видел их на рынках, ожидающих продажи, и во время этой самой продажи. Я видел их бредущих в караване, едущих в рабских фургонах, сидящих в клетках, выглядывая через прутья на мужчин, которые могли бы их купить. Я видел их, спешащих по улице, делающих покупки на рынке, суетящихся на причалах, смеющихся и дразнящих, снующих туда-сюда. Я видел, их стоящих на коленях, склонившись над общественными корытами и стирающих в них одежду. Я видел их прикованных цепью в сторонке на турнирах, и даже на партиях матчах каиссы, ожидающих, того кто станет победителем, чтобы быть присужденными ему. Я видел их, звенящих колокольчиками в пага-тавернах, спешащих обслужить клиентов их владельца, и спокойно, скромно, служащих в домах их хозяев. Я видел, как они танцевали в свете костра походных лагерей, извиваясь под ритмы цехара, калика, флейты и барабана.
«Да, — признал я, — ничто не могло бы сравниться с той радостью и удовольствием, что дает мужчине обладание прекрасной, послушной рабыней».
Говорят, что несчастнее господина без рабыни, может быть только рабыня без господина.
Я надеялся, что Сару все еще была жива.
А потом я заснул.
Глава 20
В сарае
Близился рассвет. Мне вручили ломоть хлеба и доложили, что за время последнего дежурства сарай никто не покидал. Шесть костров горели всю ночь, сеть была растянута между кольями. Огонь вскоре, с рассветом, должны были погасить.
— Развяжите его, — велел я наемнику, слонявшемуся поблизости, указав на Пертинакса, а когда того освободили от веревок, поинтересовался: — Ты поспал?
— А что у меня был большой выбор того, чем можно было бы заняться этой ночью? — усмехнулся он.
— Вижу, что с чувством юмора у тебя все в порядке, — хмыкнул я.
— Прости, — вздохнул он, — вчера вечером я был дураком.
— Ерунда, — отмахнулся я. — Просто я боялся, что, если внутри кто-то остался, то тебя убили бы в темноте.
— Спасибо, — поблагодарил Пертинакс.
— Разотри запястья и лодыжки, — посоветовал я. — Разомни конечности, походи немного. Потом поешь, но не объедайся.
— Ты собираешься войти внутрь? — осведомился он.