Неудивительно, что свободные женщины ненавидели рабынь с такой яростью. Как могли они, надеяться соперничать с рабыней в интересности для мужчин? Рабыня, конечно, не приносила сопутствующего приданого, земли, богатства, социальных или коммерческих связей, тем не менее, мужчинам, так или иначе, нравилось иметь их у своих ног.
— Возможно, — покачал головой Таджима.
— Конечно, — раздраженно бросил Пертинакс.
— Она шевелится, — отметил я.
Эффект порошка Тасса, на человеке с меньшей массой, при условии принятия одинаковой дозы, держится дольше, чем на более крупном человеке. Лициний очнулся, уже связанным, примерно половину ана назад. Правда, я не знал, какая именно доза снотворного досталась рабыне, в конце концов, ей, привязанной к седлу, никто свободы пить сколько влезет не предоставлял, в лучшем случае несколько глотков, из соска бурдюка, сунутого ей в рот.
Лициний снова попытался бороться с узлами. Бесполезно, конечно, спеленали мя его основательно.
— Лорд Нисида распнет его на кресте, — заметил Таджима.
— Ради Царствующих Жрецов, — простонал Лициний, обращаясь ко мне, — убей меня быстро, мечом.
— Боюсь, что это будет неверно с точки зрения практичности, — покачал головой Таджима, — Та ведь шпион и предатель.
— Я не предатель! — вскинулся он.
— Ты носишь серую форму кавалерии, — напомнил Таджима. — И Ты предал ее
— Я служу другим, — заявил Лициний.
— Кому? — тут же спросил я.
— Я не знаю, — ответил он. — Они вышли на меня в Турмусе.
— Значит, прежде чем отправиться на крест, Ты пройдешь через пытки, — предупредил Таджима. — Возможно, это до некоторой степени освежит твою память.
— Он умрет или соврет, чтобы прекратить боль, — заметил я. — К тому же, я сомневаюсь, что он знает, из какого кошелька получил свою оплату.
— Я действительно не знаю, — сказал Лициний.
— И я ему верю, — сказал я. — Те, кто покупали его услуги, должны были соблюдать осторожность в таком вопросе. Шпиона можно схватить и подвергнуть пыткам. Но он не сможет рассказать того, чего он не знает.
— Убей меня мечом, прежде чем они прибудут за мной, — попросил Лициний. — Мы оба не из пани. От допроса все равно не будет никакой пользы. В конце концов, разве я не пытался убежать? Убей меня, а затем развяжи и убери веревки. Никто не узнает.
— Я боюсь, что несколько человек уже знают, — развел я руками.
Лициний простонал.
— К кресту привязывают туго, — сообщил Таджима. — Трудно даже пошевелиться. Так что уже через короткий промежуток времени в сдавленных мышцах начинаются сильные, даже мучительные боли. К тому же, казненный страдает в течение двух или трех дней, пока не умрет от боли или от обезвоживания. Иногда ему дают немного воды, что муки продлились дольше.
— Меч! Меч! — взмолился Лициний.
— Кол был бы более по-гореански, — сказал я Таджиме.
— Это варварство, — заявил Таджима.
— Верно, — признал я.
— Кроме того, это было бы слишком быстро, — добавил Таджима.
— Ну почему же, — не согласился с ним я, — это может продлиться довольно долгое время.
— Интересно, — заинтересовался Таджима.
— Точно тебе говорю, — заверил его я.
— Меч! — крикнул Лициний.
— Я уже послал за асигару, — развел руками Таджима. — Они заберут пленного, а также отведут Сару в центральный лагерь.
Голая девушка в ошейнике Лорда Нисида, освобожденная от веревок, лежала поблизости. На ее теле по-прежнему оставались пятна тарларионового навоза. Она с трудом перевалилась на бок, встревожено осмотрелась и застонала.
Похоже, действие снотворного понемногу проходило.
Я отметил некоторую активность ее тела еще несколько енов назад.
Обычно эффект порошка Тасса проходит не сразу. Человеку надо, по крайней мере, несколько минут, чтобы начать понимать происходящее. Весьма часто в этот момент может вспыхнуть истерика, пришедший в себя человек может начать бороться и кричать, если ему не заткнули рот. Для женщины весьма обычно прийти в сознание в крепком, рабском мешке, в котором они могут только извиваться, или связанными по рукам и ногам, скажем, на ковре в пустой палатке, или в темноте прикованными цепью к кольцу, вмурованному в пол. Такое пробуждение может быть характерно для земных девушек, доставленных на Гору для невольничьих рынков, поскольку их обычно перевозят в бессознательном состоянии в рабских капсулах, ярусами установленных в трюмах кораблей работорговцев, курсирующих между Землей и Гором. Многие поначалу даже не осознают того, что были куда-то перевезены, будучи усыпленными в своих собственных кроватях, а затем, оставаясь в спящими, доставлены на Гор, чтобы проснуться уже в загонах, иногда от удара плети работорговца.