Сару подтянула руки, уперлась в землю и, немного приподняв тело, посмотрела на меня.
— С возвращением, — сказал я. — Ты снова в лагере, около своего сарая.
Девушка перевела взгляд на Лициния, лежавшего неподалеку от нее. Не думаю, что она поняла, даже в общем, то, что произошло. По-видимому, она подумала, что Лициния перехватили по пути или настигли. Затем она перекатилась на живот головой к нам. Я не знал, была ли она к этому моменту способна стоять на коленях, все же эффект от препарата мог еще оставаться.
— В бурдюке с водой было снотворное, — пояснил я. — Тарн вернулся.
— Ты в порядке? — заботливо спросил Пертинакс.
— Не показывай беспокойство, — бросил я. — Ты что, не знаешь, кто она?
Сару испугано посмотрела меня, но тут же отвела взгляд. Я чувствовал, что она знала, кем она была, даже если Пертинакс, по своей наивности, этого не понимал.
— Наду! — резко скомандовал Таджима.
Девушка быстро, насколько смогла в ее состоянии, поднялась в позу наду, встав на колени, выпрямив спину, подняв голову, прижав ладони к бедрам. Ее взгляд был направлен прямо перед собой.
Красивая поза.
— Расставь колени, — приказал Таджима.
— Нет! — запротестовал Пертинакс.
— Живо! — бросил Таджима.
Блондинка развела колени в стороны.
— Шире! — потребовал Таджима.
В конце концов, она была простой ошейниковой девкой.
Прежняя Мисс Вентворт подчинялась командам Таджимы быстро и послушно. Работники стойл позаботились о том, чтобы она хорошо изучила как следует повиноваться мужчинам.
— Пожалуйста! — сделал попытку протестовать Пертинакс.
— Оставайся, как есть, — велел Таджима.
Рабыня осталась стоять в исправленной наду, как было указано. Это была стандартная форма наду, почти неизменно ожидаемая от особого вида рабыни, от рабыни для удовольствий.
Я понимал, что ей отчаянно хотелось посмотреть на Пертинакса, по любой причине, например, узнать, как он сам мог бы смотреть на нее, стоящую в такой позе. Но девушка не осмеливалась отвести взгляд. В любом случае она знала, что стояла перед ним в наду.
— Чей я пленник? — спросил Лициний.
— Ты — пленник Лорда Нисида, — ответил Таджима.
— Нет, — не согласился в ним я, — Ты — мой пленник.
— Капитан? — опешил Таджима.
— Мой пленник, — повторил я.
— Асигару скоро будут здесь, — предупредил Таджима.
— Сару, насколько я понимаю, — сказал я, — должна быть забрана из стойл. Вот пусть асигару заберут ее и проследят, что она вычищена, а потом отведут к Лорду Нисиде.
— Хорошо, — буркнул Таджима.
— Уверен, Ты извлекла урок из своего пребывания в стойлах, — сказал я рабыне.
— Да, Господин, — прошептала та.
— Хочешь вернуться туда?
— Нет, Господин! — быстро ответила она.
— Тогда теперь Ты будешь учиться носить туники, шелка и браслеты, — сообщил я ей. — Тебя будут учить стоять на коленях и двигаться, пользоваться духами и косметикой. Тебя будут учить ублажать мужчин. Ты изучишь кое-что из рабских танцев и поцелуев рабынь. Ты узнаешь как использоваться пальцами, волосами и языком.
— Да, Господин, — сказала Сару, задрожав всем телом.
— Если Ты плохо усвоишь этот урок, — предупредил я, — тебя убьют.
— Да, Господин, — выдавила она из себя.
— Цельность твоей жизни теперь, — продолжил я, — ее значение и изобилие, все это и сам смысл твоего существования, и единственная причина твоего существования — быть объектом удовольствия для мужчин. Ты — животное и собственность, только это и ничто больше. Ты понимаешь?
— Да, Господин.
— Ты теперь будете существовать для служения и удовольствия мужчин, и только для этого. Ты понимаешь?
— Да, Господин, — ответила девушка.
— Ты понимаешь почему? — уточнил я.
— Да, Господин.
— И почему же? — спросил я.
— Потому, что я — рабыня, Господин, — сказала она.
— Лициний Лизий, — позвал я, повернувшись к пленнику.
— Пожалуйста, меч! — попросил тот.
— Ты не убил рабыню, — констатировал я.
— Я сделал бы это, — заверил меня он, — если бы вы не выполнили мои требования.
— Конечно, — кивнул я, — но Ты этого не сделал.