— Далеко?
— Очень далеко.
— Мне было бы любопытно посмотреть на далекий берег, — признал я.
— Я так и думал, — кивнул он.
— Кроме того, — усмехнулся я, вспомнив вешки и ларлов, — мне кажется, что немногие хотели бы уйти с вашей службы.
— Это был бы неблагоразумный выбор, — развел руками Лорд Нисида.
А буквально кожей чувствовал, что в тени всего этого могут скрываться кюры. Впрочем, с тем же успехом это могли бы быть и Царствующие Жрецы.
— Но я не служу животным, — предупредил я.
— А Царствующим Жрецам? — поинтересовался он.
— И Царствующим Жрецам тоже.
— Мы все служим животным. Кто мы все по-вашему?
— А кому служите Вы? — спросил я.
— Моему сегуну, — ответил дайме.
— И он тоже животное?
— Разумеется.
— А Вы?
— Разумеется.
— А я?
— Разумеется.
Гобелены существования ткут мрачными нитями. Чья рука или лапа, спрашивал я себя, затягивает очередной узел судьбы. Но разве не может клинок воли, неважно насколько это глупо, обрушиться на те нити и обрубить их, пусть это и изуродует саму ткань? А может бой, плач, горе, гнев, страх, негодование — это только один из элементов полотна?
«Нет, — подумал я, — нет».
— Уже подходит время третьей смены, — сообщил я. — Мне надо сделать обход и убедиться, что все в порядке.
— Замечательно, — кивнул Лорд Нисида.
— Вы дали мне очень много пищи для размышлений, — сказал я на прощанье.
— Это и было моим намерением, — улыбнулся он.
Я встал, поклонился и уже отворачивался, когда дайме окликнул меня:
— Тэрл Кэбот, тарнсмэн.
— Да?
— Саке, — сказал он, — следует пить маленькими глотками.
— Я запомню, — пообещал я и покинул двойную палатку.
Глава 25
Приглашение на беседу
Выйдя из палатки, я остановился и, запрокинув голову, посмотрел в ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Они очень ярки гореанской ночью. Мало кто на Земле видел звезды такими.
Я сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Кроме того, хотелось выгнать из головы хмель, бродившие там пары паги, смущения и страха.
Непроизвольно я коснулся перевязи меча. Я предпочитал кожу и сталь, я любил крик тарна и мягкость рабынь. Такие вещи были близки мне и постижимы. Я не был обрадован тем, что произошло в палатке Лорда Нисида. Меня не привлекали двусмысленности, смутные побуждения, тайные пружины, управлявшие машиной дипломатии и политики. Какое мне было дело до тех вуалей, которыми действительность так часто хотела укутать себя, до тысяч зеркал, с их десятками тысячам отражений и образов, каждый из которых утверждал, что правда здесь, а все остальные десятки тысяч — миражи, предающие веру и надежду.
Я пошел через лагерь, сам не зная куда, не имея никакого ясного направления или назначения.
Было время третьей смены караулов. Я сказал Нисида о проверке дежурства. Что ж, один или другой пост можно было бы посетить. Мне нужно было время, чтобы все обдумать. Благо ночь выдалась теплой.
— Как идет дежурство? — поинтересовался я у часового.
— Все в порядке, командующий, — доложил тот.
Я не был доволен тем, что произошло в палатке Лорда Нисиды. Мной манипулировали, легко и со знанием дела. Но я полагал, что было хорошо, что я узнал все это, однако, правда такая штука, которая может потянуть за собой кровь. Многие люди жили бы спокойнее без этого. Лорд Нисида был блестящим и хитрым политиком. Я даже не осмеливался предполагать, что понял его замыслы. Некоторым людям удается двигать других словами, как игроки могли бы передвигать фигуры по красно-желтым клеткам доски каиссы. На мой взгляд Лорд Нисида был именно таким человеком. Я понятия не имел, сказал ли он мне правду, или он говорил мне только то, что он хотел бы, чтобы я принял за правду. Интересно, были ли на свете те люди, которые понимали его. Такие как она должны быть очень одинокими в своем сердце. Возможно, он сам захотел быть таким. Я не знал. Бремя командования редко бывает легким, особенно если Вы одарены совестью. Подозреваю, что не многие из пробившихся во власть отягощены подобным препятствием. И вероятно, перед Лордом Нисидой, к добру или к худу, не мне решать, такого препятствия не стояло. Я не сомневался, что он будет продвигать проект без отговорок или колебаний. Мне он показался человеком целеустремленным, вероятно, беспринципным, и, возможно, жестоким. Если перед человеком стоит препятствие из его совести, то, скорее всего, найдется множество других, не имеющих такого тормоза, не столь обремененных, которые первыми придут к финишу, чтобы схватить скипетр, сесть на трон и надеть на свою шею медальон Убара. У меня даже возник вопрос, а был ли Лорд Нисида по-настоящему верен своему сегуну и, если да, то кем мог быть этот сегун, что заслужил такую верность такого человека? И не мог ли он со своей стороны, смотреть сквозь пальцы на феодальные клятвы, связывавшие лорда и вассала? Не жаждал ли сам Лорд Нисида сегуната? Разве власть не наркотик всех наркотиков, причем самый опасный из всех, превосходящий тривиальность и банальность химии, непоправимо подсесть на которой может даже самый скромный и непритязательный? Впрочем, он вполне может быть верным. Есть такие люди, мужчины, для которых сокровище их слова, однажды данного, даже по глупости, гарантирует нерасторжимую преданность. А что насчет его собственного статуса? Насколько безопасен он сам? Быть может, найдутся другие, кому не дает спокойно спать павильон дайме, кто спит и видит себя на его месте. Не сидит ли сам Лорд Нисида, как и все прочие дайме и сегуны, Убары и тираны, короли и президенты, тревожно поглядывая вверх, на зависший над головой дамоклов меч?