Меня обогнал надсмотрщик с плетью в руке. Вставать между ним и его обязанностями, кстати, считается дурным тоном. Однако, хотя мужчинам нельзя демонстрировать беспокойство о рабынях, я чувствовал к ним жалость. Их, конечно, следовало понимать как животных, и соответственно с ними обращаться, но это не означает, что нельзя заботиться об их здоровье, комфорте и безопасности. В конце концов, нет ничего неуместного в том, чтобы заботиться о животных. Наоборот, необходимо беспокоиться о здоровье, комфорте и безопасности всех животных, любого вида, даже двуногих и фигуристых. Безусловно, более вероятно, что типичный фермер в первую очередь будет заинтересован в хорошем состояния своей кайилы, а не рабыни, но не будем забывать, что кайила и стоит дороже, и пользы приносит больше. Очевидно также и то, что животное, о котором хорошо заботятся, вероятно, служить будет гораздо лучше и проживет дольше чем то, которое плохо питается, напугано и забито. Рабыни, как и другие животные, хорошо реагируют на доброту, если, конечно, она проявлена в пределах контекста бескомпромиссной железной дисциплины.
Откуда-то спереди прилетел раздраженный рев тарлариона. Вероятно, бедняга был голоден.
Я надеялся, что скоро мы встанем на ночевку. Для мужчин, пани, мастеров, возниц, наемников и прочих будут организованы брезентовые навесы. Под ними же можно будет развести маленькие костры, воспользовавшись сухими дровами собранными ранее и привезенными в фургонах под защитой тентов. Это позволит людям обогреться и приготовить какую-никакую горячую пищу. Конечно, я и сам бы сейчас не отказался от чашки нагретого кал-да и от возможности найти убежище под брезентом позади одного из фургонов. Рабыням место для сна предоставляли под фургонами. Перед тем как отправить их туда, их руки снова связывали сзади, чтобы никому из них не пришла в голову глупая мысль, попытаться избавиться от караванной веревки, добравшись до узлов на ее концах. А вот ноги им не связывали, чтобы не создавать мужчинам препятствий в ночной темноте, если вдруг возникнет необходимость.
Я подозревал, что наш поход должен закончиться где-то на берегу Александры.
Приближался девятый месяц, а вместе с ним и время бурных капризов беспокойной Тассы. Гореане, в период между зимним солнцестоянием и весенним равноденствием, нечасто осмеливаются выйти в море и сразиться с ее яростными, высокими, злыми зеленые волнами. А в северных широтах это сезон крепких морозов и ураганной силы ветров и штормов. В такие времена гореанские моряки предпочитают держаться подальше от гнева могучей Тассы. Их суда остаются в надежных гаванях. И даже в Торвальдслэнде предпочитают держать свои узкие открытые драккары в закрытых сараях. Не стоит оспаривать право Тассы закрывать свои дороги тогда, когда ей того хочется. Пусть у нее тоже будет свой сезон частной жизни, изоляции и свирепости, штормов и ужаса. В такие моменты она недвусмысленно дает понять, чтобы хочет побыть в одиночестве. Не надо рисковать и нарушать его. Лучше оставить ее наедине с ее капризами, с ее темным, ураганным безумством. Позже снова поднимется солнце, нагреет воздух, и волны спадут. Вот тогда готовьте и вооружайте свои корабли, выкатывайте свои драккары во фьорды. Нет, зима не то время, когда стоит рисковать высовываться в Тассу. Это скорее время для таверн и залов, для костров и пирушек, для паги и каиссы, для ссор и рабынь, и ожидания Ен-кара, когда накопленное будет спущено, и придет время снова искать капитанов и торговцев, авось у кого найдется место на скамье и весло.
Время от времени мы с Пертинаксом проведывали Сесилию и Джейн, которые, как и их порабощенные сестры, были одеты в туники и привязаны к караванам. Мы убеждались, что с ними все в порядке, или, по крайней мере, что они страдают не больше чем все остальные. Как и в тарновом лагере, с нами не было никаких свободных женщин и никаких рабов. Зато у нас были рабыни. Из женщины вообще получаются превосходные рабыни. Если бы рабынь не было, то, я не думаю, что дисциплину в тарновом лагере, особенно, учитывая присутствие там наемников, можно было бы как-то поддерживать. Гореане ожидают, что будут иметь доступ к рабыням, расценивая это как право свободного мужчины. Они ожидают, что оказавшись на службе, будут обеспечены рабынями, примерно так же, как они могли бы ожидать, обеспечения едой и крышей над головой. Сильные мужчины не хотят обходиться без женщин в ошейниках. Это известно любой пага-рабыне.
С громким ревом, приветственными криками, облегченными стонами и скрипом фургонов, длинная колонна замерла, получив команду встать на привал. Здесь, прямо на дороге, нам предстояло заночевать.