— Как там Сумомо? — поинтересовался Таджима.
— Думаю, что Ты найдешь ее чистой, сухой и, как обычно, противной, — сообщил я.
— Замечательно, — улыбнулся он.
— Что же в этом замечательного? — осведомился я.
— Я могу продолжать думать о ней, как о пригодной для ошейника.
— Понятно, — протянул я.
— Ну а теперь, пойдемте со мной, — пригласил Таджима. — Посмотрите речной лагерь.
— Насмотримся еще, — отмахнулся я. — Мы ведь проведем здесь зиму.
— Нет, — сказал Таджима.
— Не понял, — опешил я.
— Пойдем, — позвал он.
Мы двинулись к голове колонны, которая теперь остановилась, поскольку большинство возниц и других мужчин оставили свои фургоны, чтобы пройти вперед и, наконец, увидеть перед собой перспективу, а не мрачные, давящие стены бесконечного коридора деревьев.
— Что там, Господин? Что это? — спросила какая-то рабыня проходившего мимо охранника, но тут же вскрикнула в страхе, повернулась спиной, присела и прикрыла голову руками.
— Любопытство, — поучительно сказал мужчина, несколько раз стегнувший ее по спине хворостиной, — не подобает кейджере.
— Да, Господин, — прорыдала та. — Простите меня, Господин!
Известно, что кейджеры, самые любопытные из всех животных. С какой нетерпеливой страстью разыскивают они крохи информации, с какой жаждой ловят последние известия! Они будут просить, подлизываться, зудеть и бороться за самую крошечную толику новостей. Девушка, которая знает что-то, о чем не известно другим, чувствует себя Убарой в рабских помещениях. Как на нее наседают! Как извиваются вокруг нее, ловя каждое тщательно дозированное слово!
Как приятно, должно быть, иногда разочаровывать их и видеть, как они дуются и корчатся в невежестве, со слезами глазах глядя на тебя. Таким образом, конечно, им можно еще раз напомнить, что они — не больше чем рабыни.
Наконец, мы добрались до конца просеки и остановились на краю склона, по которому дорога плавно спускалась в долину реки.
Здесь уже собралось никак не меньше четырех или даже пять сотен мужчин, так же как и мы вышедших вперед колонны.
Среди них я заметил и Лорда Нисиду, который в окружении своих телохранителей спускался к реке. Со стороны берега и строений, навстречу ему поднималась группа мужчин.
Небо в это утро было очень синим и безоблачным. В вышине парили несколько тарнов, занятия кавалерии шли своим чередом.
До реки, широкой и очевидно судоходной оставалось пройти еще несколько пасангов.
— Это и есть Александра? — уточнил я.
— Да, — кивнул Таджима.
Ее ширина, конечно, не могла даже начать соперничать с шириной Воска, по крайней мере, на большой части его русла, но она была достаточно широка, порядка сотни ярдов или около того.
— Как здесь красиво, — восхищенно проговорила Сесилия.
Боюсь, она еще не привыкла красоте мира природы, все еще думая с точки зрения другого, более серого мира, более трагического мира, в котором, трудно себе это даже представить, токсины и яды обычно выбрасывались прямо в атмосферу, в тот самый воздух, которым все создания, большие и малые, виновные и невинные, дышали. Но она была права, не мог не согласиться я, вид действительно открывался прекрасный.
— Для вас подготовили жилье около берега, неподалеку от вольер, — сообщил Таджима.
Позади нас послышались команды и возницы, мастера, пани и наемники начали возвращаться назад, к обозу. Через несколько енов снова проворчали и затрубили тарларионы и заскрипели фургоны, и колонна начала вытягиваться из леса и скатываться вниз по склону.
— Что это за большое строение около берега? — поинтересовался я.
Оно казалось достаточно большим, чтобы сравниться с инсулой этажей так в семь или восемь.
— Кроме того, — сказал Таджима, — хотя отсюда их не видно, есть еще несколько галер.
— Но что это за большая постройка? — не отставал я.
— А Ты не узнаешь? — спросил Таджима.
— Нет, — покачал я головой.
— Это, — с гордостью сообщил Таджима, — корабль Терсита.
Глава 30
Разговор с Атием
Я чувствовал себя крохотным, стоя на берегу перед этим вздымающимся вверх, могучим телом, массивным строением, стоящим в каркасе стапеля, полого спускавшемся к воде.
— Здесь еще очень многое предстоит сделать, — сообщил Атий, когда-то бывший работником арсенала в Порт-Каре и учеником безумного, полуслепого судостроителя Терсита, прежде гражданина того же самого города, ныне ставшего озлобленным изгоем. — Руль пока еще не установлен на ахтерштевень.