— Что стало причиной его смерти? — полюбопытствовал я.
— Его здоровье было подорвано многолетними лишениями, — ответил Атий.
Мне вспомнилось, как он несколько лет назад выступал в Совете Капитанов. Было трудно думать о том, что это маленькое, жилистое, гибкое, энергичное тело, оказавшееся вместилищем для столь могучего и необычного ума, оказалось столь ослаблено, что уступило разрушительному действию болезни. Я разыскал в лагере врачей, членов зеленой касты. Ни одного из них не пригласили к нему. А четверым и вовсе было отказано в доступе в его апартаменты.
— Никогда не будет другого, такого как он, — вздохнул Атий.
— Несомненно, — согласился я.
Атий пристально посмотрел на меня, а затем отвел взгляд.
Мы дождались, пока пламя не опало, а затем разошлись по своим жилищам.
Утром следующего дня, едва рассвело, я вернулся к остаткам погребального костра, превратившегося в груду почерневших углей, вперемешку с пеплом. Я не удивился обнаружив там Атия, сделавшегося то же самое.
— Что вам здесь надо? — неприветливо спросил он.
— Иногда, — сказал я, разгребая пепел носком сандалии, — остаются кости.
— Уходите, — потребовал Атий.
— Я вижу, что Вы уже нашли некоторые из них, — заметил я, бросая взгляд на маленький мешок, зажатый в его левой руке.
— Не подходите ближе, — потребовал Атий.
Но я взял его левую руку за запястье, и отобрал у него мешок.
— Убирайтесь! — крикнул Атий. — Нет!
Я опрокинул мешок и, вытряхнув кости в пепел, склонился над ними, не обращая внимания на стоящего рядом, беспомощно поникшего Атия. Я рассмотрел кости, а потом поднял пару из них и продемонстрировал Атию.
— Теперь Вы знаете, — вздохнул он.
— Да, — кивнул я.
— Вы подозревали, — догадался мужчина.
— Конечно, — подтвердил я, выпрямляясь.
Корабел быстро наклонился, к мешку и сердитыми движениями, торопливо покидал кости обратно. Можно было не сомневаться, что от них вскоре избавятся, вероятно, закопав в лесу.
— Я сохраню вашу тайну, — пообещал я.
— Было решено, что так будет лучше, — объяснил он, не глядя на меня.
— Почему? — полюбопытствовал я. — И кем?
— Я не знаю, — ответил Атий.
— Где теперь Терсит? — спросил я.
— Я не знаю, — вздохнул он. — Я делаю то, что мне говорят.
— Но ясно, что он жив, — констатировал я.
— Думаю да, — кивнул мужчина.
Я заподозрил, что отсутствие Терсита, его недоступность для представителей зеленой касты, погребальный костер, зажженный после наступления темноты были обманом или уловкой.
Возможно, он боялся за свою жизнь. Несомненно, теперь он был в безопасности, по крайней мере, на какое-то время.
Я отвернулся и покинул место костра. Кости были костями тарска.
Глава 37
Корабль на плаву
Как ни странно, и это встревожило, и меня, и многих других, но глаза на носу огромного корабля так и не нарисовали.
И все же он должен был спуститься вниз по Александре и, если все пройдет, как запланировано, достичь Тассы. И если он достигнет моря, я верил, за борт будет вылит вино и масло, и высыпана соль, чтобы эта жертва подарила нам спокойствие в пути.
Я предпочел бы, чтобы это было сделано, прежде чем мы выйдем в открытое море.
Меня не покидала тревога. Я знал слишком мало из того, что мне хотелось бы знать.
Терсит был странным человеком. По-видимому, он отдал немало распоряжений. И Атий, я был уверен, будет уважать его требования, если они сделаны его наставником и учителем, хромым, блестящим, полубезумным Терситом.
Я знал слишком мало из того, что я должен был знать.
Разве что я точно знал, что Терсит был человеком странным.
Корка льда уже появилась у остывшего берега. Льдины, некоторые довольно крупные, то и дело появлялись в реке, несомые течением откуда-то из верховий.
Я плотнее закутался в свой плащ.
Рабыни теперь тоже были одеты в теплые одежды, хотя, конечно, не в такие, которые носили бы свободные женщины. Зимние одежды сокрытия очень походят на те, что предназначены для из более теплой погоды, за исключением более темных тонов, более плотных, тяжелых и лучше удерживающих тепло материалов, несколько большего количества слоев и так далее. Рабыни в холода носят короткие, примерно по середину бедра, пальто с длинными рукавами, поверх нижнего платья. На ноги надевают брюки, подпоясанные шнуром. Так что, даже зимой ноги свободной женщины скрыты под одеждами, а у рабыни, хотя и тепло одетые, ясно дают понять, что они у них есть, и что они очевидно выставлены для взглядов мужчин. Стопы и икры укутывают шерстяными обмотками, поверх которых наматывают кожу. Последний предмет одежды — теплый плащ с капюшоном, который можно запахнуть вокруг тела. Лицо рабыни обычно обнажено, за исключением совсем уж суровой погоды, впрочем, в любом случае, учитывая ее верхнюю одежду, она не может быть перепутана со свободной женщиной. Да и не было в лагере никаких свободных женщин. Кстати, среди многих гореанских моряков бытует суеверие, что свободная женщина на борту — это к несчастью. Причину возникновения этого суеверия, как мне кажется, понять нетрудно. Ведь даже если женщина, в подобной ситуации, изо всех сил старается скрывать проявления искушений, естественных для ее пола, она все равно остается женщиной. Если мясо нельзя есть, то будет ошибкой положить его перед ларлами. Они ведь могут устроить за него драку не на жизнь, а насмерть. Возможно, кто-то думает, что ларлы не должны быть плотоядными, или не должны быть голодными, однако природу не обманешь, они плотоядны и, действительно, время от времени бывают голодными. Если у кого-то в этом случае есть какие-либо возражения, их лучше предъявлять не к ларлами, а к природе, расположению и копированию генов, и другим процессам, без которых не было бы никаких ларлов и никакого мяса. Это суеверие, кстати, не относится к рабыням, поскольку они таковы, что, даже если недостижимы для вас, но Вы знаете, что, как собственность мужчин, они, по крайней мере, в теории доступны, то этого, что интересно, зачастую, вполне достаточно, чтобы успокоить мужчину. Кроме того, на них всегда можно полюбоваться, подразнить их, пококетничать, шлепнуть по ягодице, приказать покрутиться перед вами, поставить перед собою на колени и так далее. Есть много способов обладать женщиной, не используя ее для своего удовольствия напрямую. В конце концов, это тоже подготавливает ее для ее хозяина.