Положив палец на плечо одной из девушек я остановил ее у подножия сходни. Она несла целый тюк одежды. Рабыня замерла, стоя очень прямо, держа голову высоко понятой и глядя прямо перед собой.
— Рабские туники, — прокомментировал я.
— Да, Господин, — подтвердила она.
— Продолжай, — велел я ей.
— Да, Господин, — отозвалась девушка. — Спасибо, Господин.
Я видел, что и другие девушки шли с подобной ношей. Это, конечно, было гораздо большее количество туник, чем требовалось для наших девок. Я также заглянул в увесистые ящики двух или трех мужчин, когда те подходили к сходне. Меня позабавило, что эта тара была заполнена различными аксессуарами, вроде караванных цепей, сириков, рабских наручников, колец для лодыжек и так далее. Я видел, что многие из поднимавшихся по сходне, несли надетыми на копья, множество рабских ошейников с их ключами, привязанными к ним. Ошейники были крепкими, но легкими и удобными, теми самыми, которые надевают на женщин. Другой товарищ нес связки клейм того вида, которые используются, для клеймения животных.
Исходя их этих наблюдений, я предположил, что Лорды Нисида и Окимото держат в памяти достойное применение для женщин врага или, по крайней мере, для тех из них, которые удовлетворят их чувству прекрасного. Женщины врага, конечно, становятся собственностью победителей. Я не отметил, кстати, погрузки подобных устройств более тяжелого плана, пригодных для удержания пленников мужчин. Помнится, Лорда Нисида в павильоне Лорда Окимото говорил, что война у них ведется меч против меча, без пощады.
Торгус, Ичиро, Лисандр и другие оставались при кавалерией. Птицы должны были быть погружены на борт позднее, предположительно через четыре дня, присоединившись к нам ближе к устью Александры.
С другого борта, уже были открыты еще более крупные лацпорты, и по их люкам, ставшим наклонными аппарелями, опустившимися до воды, в ниши в корпусе затягивались шесть имевшихся в наличии галер. Подобные устройства имелись и по правому борту, в данный момент повернутому к причалу, и отделенного от него мощными кожаными кранцами, должными предотвратить повреждение судна или причала. Таким образом, галеры могли быть втянуты внутрь с любой стороны огромного корабля.
Таджима, стоявший рядом со мной, внезапно отстранился и согнул спину в почтительном поклоне. Я тоже счел нужным поклониться. Для посадки на судно прибыл сам Лорд Окимото. Его принесли на портшезе восемь пани. За ними следовали контрактные женщины и телохранители.
Как только процессия исчезла внутри, Атий, который, казалось, отвечал за вопросы погрузки судна, начал строить мужчин в колонны на берегу, пани, наемников, ремесленников и других, и направлять их к сходне.
— Четыре дня, — сказал Таджима, которому предстояло двигаться к устью по воздуху вместе с кавалерией.
— По крайней мере, так должно получиться по нашим оценкам, — сказал я.
— Я понимаю, — кивнул Таджима.
Здесь все зависело от течения и от того насколько гладко пройдет спуск по Александре. Конечно, русло реки ниже по течению было промерено со всей возможной заботой, но река это не мост, не улица, не мощеная камнем твердая дорога, вроде Виктэль Арии, ведущей в Ар, на постройку которой ушли целые столетия. Река не столь надежна. Его омуты, отмели и излучины могут поменяться за неделю и даже за день. Наводнения могут расширить ее берега и поменять глубины и даже русло. Засуха может высушить и выжечь ее. Трудно предсказать прихоти, причуды и капризы, пресыщенность и голод реки.
Оценка в четыре дня была взята от времени, за которое две маленьких лодки достигали Тассы.