Большинство мужчин, ремесленники, кузнецы, тарнстеры, пани, наемники и так далее, собранные и распределенные Атием уже были на борту.
Почти каждая рабыня мечтает о том, чтобы стать частной рабыней одного владельца, причем желательно быть еще и единственной его рабыней.
Рабынь на берегу, прежде чем вести к сходне должны были связать и заковать в караван.
Мне случалось видеть караваны и побольше, того, который формировался на моих глазах сейчас, например, после падения городов. Некоторые доходили до от полутора, а то и до двух тысяч голов. Само собой это значительно снижает спрос и сбивает цены, если его привести на один рынок, соответственно, зачастую эти караваны позже дробят на более мелкие и рассеивают по большой площади, иногда уводя за тысячи пасангов, на более выгодные рынки. Кроме того, порой женщин могут не отправлять на рынок сразу, а придерживать, иногда в течение многих месяцев, пока их текущие владельцы выжидают, в надежде на лучшие цены. В течение этого периода они не теряют времени даром, проходя обучение, тренировки и упражнения, что также поднимает их ценность. Работорговцы часто покупают таких женщин оптом за гроши, для последующей перепродажи в розницу. Соображения подобного рода, разумеется, касаются любого вида товаров, цена которых может колебаться в соответствии с условиями рынка.
— Они почти готовы, — сообщил я Пертинаксу.
— Вижу, — кивнул тот.
Колонна лагерных и других рабынь была уже сформирована. Пани споро связывали им руки за спинами, и привязывали одну за другой за шеи к длинной веревке. Именно в таком виде им предстояло подняться по сходне.
Внезапно я услышал приближающийся лязг и скрежет тяжелых цепей, бороздивших по доскам причала, и оглянулся. Лициний Лизий из Турмуса, предпринявший попытку покушения на жизнь Лорда Нисиды во время тренировочного захода на цель, закованный в кандалы, брел к сходне, то и дело подталкиваемый торцом глефы пани. Возможно, я поступил неблагоразумно, пожалев его в тарновом лагере, решив, что у него мог бы быть некий шанс выжить. Несомненно, Лорд Нисида расценил это как прискорбную неосмотрительность, если не акт прямой измены. На каком основании, постижимом для такого человека, как он, мог бы быть освобожден потенциальный убийца? Не был ли я, в таком случае, в союзе с ним? Я подозревал, что кто-нибудь занимавший в лагере менее высокое положение, скажем, тот, кто не был командующим кавалерией, вероятно, жил бы в гораздо худших условиях после такого акта. Конечно, это дало Лорду Нисиде превосходные основания относиться к моей службе со значительной долей настороженности. А позже я еще и вылетал на таинственную встречу над лесом, характер которой я отказался раскрыть. Так что не было ничего удивительного в том, что этим утром я оказался не вместе со своей кавалерией. В любом случае Лорд Нисида послал значительное количество пани, чтобы выследить и вернуть Лициния под свой контроль. Его обнаружили в нескольких пасангах от тарнового лагеря, где он в течение четырех или пяти дней, напуганный, измученный и голодный окончательно заблудился и, очевидно, ходил кругами. Вскоре он снова оказался в лагере, закованный в кандалы и с цепью не шее. Похоже, я не сильно ошибался, говоря Лицинию, что он, оказавшись в лесу без оружия и снаряжения, будет не способен продержаться на подножном корму, выдержать направление, уклониться от преследования и так далее. По-видимому, он был не столько воином, столько наемником, а может, даже и не столько наемником, сколько бандитом. Я знал, что он неплохо владел мечом, но от этого мало пользы, когда ты ослабленный, едва способный стоять видишь вокруг себя острия глеф.
Лициний заметил меня, уже вступая на сходню. На мгновение он остановился, но не попытался обратиться ко мне или подать какой-либо знак. Затем в его спину ткнулся торец глефы, грубым толчком придавая ускорение. Если бы я тогда передал его Лорду Нисиде, он, несомненно, оказался бы в пыточной. У пани, насколько я понимал, были свои методы поощрения разговорчивости их пленников. Впоследствии он должен был быть распят на кресте. Теперь, предположительно из уважения ко мне, его избавили от распятия. Я не знал, подвергли ли его пыткам или нет. Если так, и если бы Лорд Нисида захотел покончить со мной, то для него не составило бы труда вытянуть необходимые доказательства из изломанного тела, которое будет лепетать то, что от него захотят услышать, лишь бы только прекратилась боль, или выпрашивая клинок, милостиво погруженный в сердце. Впрочем, я не заметил во взгляде Лициния ничего, что предположило бы позор или мольбу о жалости и понимании. Соответственно, это позволяло заключить, что он еще не был принужден произнести лживые утверждения. Насколько я понял, его должны будут приковать к скамье одной из галер. Большинство гребцов на них, конечно, были свободны. На круглых судах, кстати, в качестве гребцов обычно использовались рабы, прикованные к скамьям, но длинные корабли, военные галеры больше полагались на свободных гребцов по причинам, которые, я полагаю, очевидны. Периодические смены гребцов в веслах, в случае если они были свободны, несомненно, не коснутся утомленного, больного тела Лициния Лизия из Турмуса.