— Это обычное дело для рабынь, — пожал я плечами.
— Ты не понимаешь! — прошипела блондинка.
— Чего я не понимаю? — полюбопытствовал я.
— Ничего, — угрюмо буркнула она.
— Не волнуйся, — успокоил я ее. — Соответствующими инструментами ошейник снять не сложно. Любой кузнец справится с этим делом без труда.
— Животное! — сквозь зубы процедила Константина.
— Ну и каково чувствовать себя в ошейнике по-настоящему? — поинтересовался я.
— Ненавижу тебя! — прошипела она.
— Теперь, когда Ты на самом деле в ошейнике, — сообщил я ей, — должны вступить в силу другие правила.
— Стойте! — воскликнула блондинка.
Однако, привязанная к дереву, она не могла ни в малейшей степени помешать мне делать свое дело. Я аккуратно, не переходя определенных границ, пожалуй, правильнее сказать, не заходя за них слишком далеко, подрезал ее подол так, чтобы он соответствовал типичной длине туники гореанской рабской девки.
— Животное, монстр! — прошипела Константина.
— Не думаю, что Пертинакс будет возражать, — усмехнулся я. — И если ему захочется подрезать еще больше, сделать тунику по-настоящему «рабски короткой», или «рабски восхитительной», он волен так поступить.
— Ты что, не понимаешь! — воскликнула она. — Если кто-то увидит меня в таком виде, то меня примут за рабыню!
— Так Ты рабыня, или нет? — уточнил я.
— Да, да, — прошептала Константина.
— Кстати, я не сделал тебе разрез слева, — заметил я, — так что гореане подумают, что там клеймо. Если выяснится, что клейма там нет, то они, несомненно, быстро исправят эту оплошность. Уж они-то проследят за этим, можешь мне поверить.
Честно говоря, я сомневался, что она, в том состоянии, в котором была, до конца понимала то, что я говорил.
Тогда я сжал кулаки на вороте туники.
— Нет, — замотала она головой. — Нет!
— Почему нет? — поинтересовался я.
— Я не рабыня! — заявила Константина. — Я — свободная женщина!
— А может, Ты все-таки рабыня, просто не знаешь об этом, — предположил я.
— Нет, нет! — сказала она. — Я свободная, свободная!
Но я не убирал руки с ворота туники.
— Говори! — потребовал я.
— Меня наняли! — призналась Константина.
— Тебя и Пертинакса, — поправил я.
— Да! — согласилась она.
— Кто вам платит? — спросил я.
— Мужчины, — ответила блондинка, — анонимы. Они связались со мной на Земле, и именно я приняла на работу того, кого Вы знаете как Пертинакса.
— Твой гореанский весьма неплох, — констатировал я.
— На Земле мы несколько недель проходили курс интенсивного обучения, — сказала она, — а потом продолжили его на Горе.
— Продолжай, — кивнул я.
— Мне дали сто тысяч долларов предоплаты, — сообщила Константина, — столько же получил Пертинакс. По выполнении нашей миссии, мы должны были получить по миллиону долларов каждый.
— Транзакция, по-видимому, была сделана в некий банк, случайно выбранный, а вам предоставили то, что выглядело, как документальное подтверждение этого, — прокомментировал я. — Но я уверен, что деньги в действительности никогда не переводились на ваши счета.
Блондинка ошарашено уставилась на меня.
— Разумеется, — продолжил я, — вам позволили снять некие суммы, которые должны были заставить вас поверить в серьезность нанимателей.
— Больше пяти тысяч долларов, — прошептала женщина.
— Понятно, — сказал я.
— Я заберу остальное, когда вернусь на Землю, — заявила Константина.
— Ну конечно, — хмыкнул я.
— Я вернусь на Землю, ведь так? — сказала она.
— Ты на Горе, детка, — усмехнулся я, — и на Горе Ты и останешься.
— Нет, — замотала она головой. — Нет!
— Будут и другие, — кивнул я, — такие же жадные и глупые, как Ты.
Казалось, ее глаза сейчас вылезут на лоб.
— Ты, несомненно сама того не понимая, встала на сторону существ, известных как кюры, — сообщил я. — Однако Кюры, как бы к ним не относились, имеют понимание чести, и того, что является соответствующим и надлежащим. Можешь мне поверить, они не испытывают никакого уважения к предательницам.
— Я не верю тебе! — заявила Константина.
— Это как тебе нравится, — пожал я плечами.
— Что меня может ожидать? — спросила блондинка.
— У тебя приятное лицо и неплохая фигура, — намекнул я.
— Нет! — дернулась она.
— Кюров позабавит, — заверил ее я, — когда тебя продадут за пригоршню монет.
— Ты пытаешься запугать меня, — предположила Константина.
— Ты знаешь, что тебе никогда нельзя было доверять, — усмехнулся я. — Почему Ты решила, что другим доверять было можно?