— Любой, мог бы подвесить золотое кольцо на кожаный шнурок, — хмыкнул я.
— Но именно это укажет тебе на его подлинность, — заметил Сулла Максим. — Тот кто закрепил бы кольцо на золотой цепи сразу попался бы на мошенничестве.
— Могу я осмотреть кольцо? — осведомился я.
Вообще-то меня интересовало не кольцо, а кожаный шнурок, поскольку кожа может впитывать определенные вещества, такие как масла или выделения коммуникативного органа.
Сулла Максим бросил мне шнурок с кольцом. Он явно не горел желанием подходить ко мне слишком близко. Я бы не стал винить его за такую осторожность. Кто мог бы гарантировать, что стоит ему приблизиться, как нож, так же стремительно, как атакующая гадюка, не вылетит из ножен, чтобы найти себе место в его сердце? И разве не могло бы собственное тело того сердца послужить убийце в качестве щита, защищая его от мести арбалетов, выпустивших стальную, оперенную, быстро летящую смерть?
Я сделал вид, что осматриваю золото, и даже чуть склонил голову с уважением к символу, словно приветствовал Сардар. Правда я при этом не опускал своих глаз, продолжая держать курьера в поле зрения. Шнурок, которым я интересовался прежде всего, был намотан на мою руку, и я почувствовал исходящий от него запах. Без переводчика у меня не было никакой надежды на интерпретацию аромата, но я узнал голос, если можно так выразиться, Царствующих Жрецов, общавшихся друг с другом посредством запахов. У меня не осталось сомнений, что на этой коже был отпечатано сообщение Царствующих Жрецов. Вот только у меня не было ни малейшего шанса прочитать его.
Я не стал сразу приставать к Сулле Максиму с вопросом относительно местоположения или судьбы соответствующего переводчика, поскольку был уверен, что тот ничего не знает о подобном устройстве.
Теперь, когда кое-что стало яснее, я внимательно, не скрываясь, осмотрел шнурок. В двух местах на нем обнаружились буроватые пятна.
— Шнурок испачкан, — прокомментировал я.
— Что там? — спросил Сулла Максим.
— Кровь, — сообщил я.
— Интересно, — сказал он. — Мне его дали именно в таком виде.
— Да я и не сомневаюсь, что он попал в твои руки уже таким, — заверил его я.
Мужчина слегка склонил голову в знак согласия.
Теперь я точно знал, что никаких агентов Царствующих Жрецов я здесь не дождусь. Их агента перехватили.
Ну и как мне теперь узнать волю жителей Сардара не говоря уже о том, чтобы выполнить ее? Или хотя бы как я узнаю, в чести я у них теперь или все еще нет?
— Ты был в Сардаре? — поинтересовался я.
— Да, — кивнул Сулла Максим, пристально глядя на меня.
— Давно?
— Нет, конечно, — ответил он, — Когда получал кольцо и сообщение.
— Каковы они, Царствующие Жрецы? — спросил я.
— Уверен, Ты и сам знаешь, — сказал мужчина.
— Расскажи мне.
— Они похожи на нас, — пожал плечами он.
— Рад слышать это, — сказал я.
— Только крупнее, сильнее, могущественнее, — добавил он.
— Конечно, — поддакнул я.
— Как это приличествует богам.
— Конечно, — повторил я.
— Я понимаю, уважаю и чествую, твою настороженность, — заверил меня Сулла Максим. — Но теперь, если Ты удовлетворен своей проверкой, я должен выполнить свое задание. Я передам сообщение Царствующих Жрецов и уйду.
— Ты получил это сообщение, — уточнил я, — от великого Царствующего Жреца, лорда Сарма?
— Да, — ответил он, слегка запнувшись.
Сарм, разумеется, несколько лет назад поддался удовольствиям Золотого Жука. Я получил дополнительное доказательство того, что кюры по-прежнему крайне мало знали о жителях Сардара.
Трудно состязаться с могущественным врагом, который при этом остается таинственным.
С некоторых пор я не питал особой любви к Царствующим Жрецам, но это они были тем законом и скипетром, который сдерживал изобретательную и несдержанную агрессивность людей в этом мире, в их мире. Если бы не было этого правления Царствующих Жрецов, их наблюдения и проведения в жизнь их запретов на технологии и оружие, у меня не было практически никаких сомнений относительно того, что подозрительность, страхи и обезьянья изобретательность представителей моего вида к настоящему времени довели бы Гор до разрушений, эквивалентных, если не больших, тому безумии, которое сейчас угрожало уничтожению другого мира, разрушению его экологии и исчезновению местных видов и моего собственного в том числе. Лапа, которая вначале схватила заостренный камень, в конечном итоге может стать рукой, которая поворотом переключателя может стереть с лица земли континенты. Как легко оказалось отравить атмосферу, и как легко и быстро можно сместить ось планеты и превратить мир в пылающую утробу звезды. На мой взгляд человеческий вид является одним из немногих способных довести себя до уничтожения. Я сомневаюсь, что Царствующие Жрецы чрезмерно заботились о благосостоянии людей, но казалось ясным, что у них не было никакого желания участвовать в безумных развлечениях человеческого вида, или терпеть последствия его глупостей, отсюда их законы об оружии и технологических ограничениях. Но щит Царствующих Жрецов распространялся не только на то, чтобы защитить их собственный мир от потенциальных опасностей связанных с продвинутыми и технологически вооруженными людьми, изначально доставленными на Гор с Земли в Путешествиях Приобретения ради каких-то биологических интересов, вместе со многими другими формами животных не являвшихся уроженцами этого мира, но также и от вторжения кюров, особенно экспансивной и хищной формы жизни. Также, что интересно, спасительное крыло Царствующих Жрецов распростерлось и на другой мир, на Землю. Она, и ее ресурсы должны были быть защищены от кюров. Нельзя было позволить кюрам получить Землю, с ее обилием воды и водорода, нельзя было дать им такую точку опоры и плацдарм для их проектов, такой превосходный район сосредоточения войск для похода на Гор. Пусть они остаются в своих отдаленных, изолированных, металлических мирах, прячась в архипелаге обломков между Марсом и Юпитером, в Рифах Космоса, в Поясе Астероидов.