— Сотни бежали, спасая свои жизни, — сказал мужчина, поздоровавшийся со мной первым.
— А тысячи не смогли, — покачал головой бородач.
— Улицы Ара были залиты кровью. Сотни предателей, попавших в проскрипционные списки, были схвачены, выведены из города и посажены на кол.
— Большая дорога, Виктэль Ария, на несколько пасангов по обе стороны была огорожена кольями на которых извивались и выли связанные тела.
Я понимающе кивнул. Я и не сомневался, что месть Марленуса будет ужасной.
— Много трупов бросили в болота на корм тарларионам, — сообщил бородатый наемник.
— Или в карнариумы, — добавил другой.
Имелись в виду глубокие ямами за городскими стенами, используемые для сброса грязи, мусора и прочих городских отходов. Иногда отрывались новые ямы, а старые закапывались. Иногда, спустя поколения после закрытия, старый карнариум вскрывали снова, чтобы использовать вторично. Зловоние, которое стоит в таких местах может вывернуть наизнанку желудок даже крепкого мужчины. Обычно такие ямы обслуживали рабы-мужчины с лопатами, заматывая нижнюю часть лиц шарфами.
— Стены Ара, несомненно, восстанавливают, — предположил я, стараясь не показать свою заинтересованность в этом вопросе.
— С душевным подъемом и пением, — кивнул бородач.
— А как поживают девки-флейтистки, которые раньше смущали и дразнили тех, кто разбирал стены? — полюбопытствовал я.
— В ошейниках, голые и потные, подгоняемые плетями, — усмехнулся наемник, — трудятся изо всех сил, подносят камни строителям.
— Позже их распределят, как бригадиры посчитают нужным, — добавил другой.
— Превосходно, — сказал я, пытаясь держать свой голос ровным. — А что стало с Таленой?
— За ее голову назначена высокая награда, — ответил кто-то.
— Десять тысяч золотых тарнов, — добавил другой.
— Двойных тарнов, — поправил его третий.
— Значит, ей удалось сбежать из города, — заключил я. — Ее не схватили.
— Кажется, Ты доволен, — заметил бородатый наемник.
— Может, он охотник за головами, — усмехнулся его товарищ.
— Боюсь, твой шанс накинуть на нее свой аркан крайне невелик, — констатировал другой.
— Это точно, ее будут искать все охотники за головами, которые только есть на Горе, — сказал третий.
— Куда ей деваться? Как она сможет избежать захвата? — поинтересовался четвертый. — Держу пари, что ее уже поймали, а ее нынешний владелец обдумывает, как бы ее благополучно доставить в Ар.
— Сейчас он может даже поторговаться за лучшую награду, — хмыкнул пятый.
— Ну, может она скрылась и бежала на Кос, — предположил я. — Уверен, они ей многим обязаны. Она столько сделала на их службе.
— Ар поднимается, — констатировал бородатый наемник. — Если она доберется до Коса, то Луриус тут же выдаст ее Марленусу, в качестве жеста доброй воли, как знак согласия и предложение дружбы.
— Не думаю, что она может находиться или направляться на Кос, — покачал головой тот из них, который раньше мог носить алую тунику, — впрочем, как и на Тирос.
— Тогда, где она может скрываться? — спросил у него бородач.
— Понятия не имею, — ответил тот.
— Куда она может пойти? — полюбопытствовал бородатый. — Кто ее теперь защитит? Она не может просто войти в какой-либо город или даже деревню.
Я понял его мысль. Извечный гореанский вопрос клановости, кастовости, идентичности Домашнего Камня никто не отменял. В тесно сплоченном гореанском сообществе не так легко как кажется натянуть на себя вуали анонимности.
— Впрочем, она вполне могла бы купить себе свободу действий, — заметил один из них.
— И сколько же должна предложить свергнутая с трона, всеми разыскиваемая беглянка, за которую обещана награда в десять тысяч золотых тарнов? — поинтересовался косианец.
— В два раз больше! — рассмеялся моряк с Тироса.
«Интересно, задался я вопросом, — сколько могла взять с собой убегающая Убара, учитывая внезапный поворот событий и неожиданность восстания. Той пригоршни ценностей, захваченной впопыхах за мгновение перед паническим бегством, вряд ли хватило бы надолго».
— А разве у нее не могло бы быть верных сторонников? — поинтересовался я. — Мужчин, которые были бы готовы умереть за нее?
— Стоило ей только лишиться частокола копий, ограждавших ее, и никто не захотел оказать ей поддержку, — заверил меня бородач.