— Ее презирали, — сказал другой мужчина, — даже те, изменники, что приветствовали ее в коридорах дворца.
«К тому же, — подумал я, — было бы глупо искать верность среди неверных, и надеяться найти честь в тех, кто свою честь продал. Не станет ли, в конечном итоге для заговорщиков важнее неприкосновенность их собственных шкур? Напуганные урты часто набрасываются на своих товарищей и разрывают их. Они загрызут друг друга за каплю крови. Предательство — не такое редкое поведение, как кому-то кажется, и это то, к чему быстро привыкают».
— Это всего лишь вопрос времени, — пожал плечами бородач, — когда ее голую, закованную в цепи, бросят к подножию трона Убара.
— Горе Талене, — кивнул другой мужчина.
— Она предала свой Домашний Камень, — сказал третий.
— Верно, — кивнул четвертый. — Так пусть она ответит за это по закону Гора.
— И по воле Марленуса, — добавил пятый.
Это было сказано с грубым, жестоким, мстительным весельем.
«А ведь это те самые парни, — подумал я, — от которых она, возможно, надеялась получить помощь, поскольку это их клинки когда-то захватили и удерживали для нее трон Ара».
Но они были гореанами, а она была женщиной, причем той, которая предала свой Домашний Камень. Я нисколько не сомневался, но что любой из них будет рад увидеть ее связанной у своих ног.
На Горе предательница — приз. С нею может быть сделано все, что угодно.
— Мы должны разбить лагерь здесь? — осведомился один из вновь прибывших.
— Нет, — ответил я.
Отряд, высадившийся вчера, не пробыв на берегу и ана, растворился в лесу. Не трудно было догадаться, что их работодатели, кем бы они ни были, не хотеть, чтобы они располагались лагерем на открытом месте. Судя по всему, прибытие этих загадочных вооруженных гостей стремились держать в тайне.
Понятно, что я не мог спросить просто взять и спросить об их делах, ожиданиях и планах. Все же предполагалось, что я должен был знать об этом едва ли не больше, чем они сами. Я достаточно многое узнал за прошедший ан, но пока еще оставалось много того, что пока оставалось не выясненным.
Я подошел к сгрудившемуся, стоявшему на коленях товару, грубо выгруженному прямо в воду, вместе с ящиками, мешками и прочими предметами.
Четверо или пятеро из вновь прибывших последовали за мной.
— В колонну, — скомандовал я девушкам, — лицом ко мне.
Встав на четвереньки, они сформировали линию по направлению ко мне. Как я ранее и предположил, их было пятнадцать, скованных между собой тяжелой черной цепью. Причем эта цепь была намного тяжелее тех цепей, которые обычно используются для таких целей. Ошейники, как я уже отметил, тоже были несколько необычны. Скорее это были ошейники наказания.
С Тассы тянуло прохладным бризом. Этот груз на пляж вовсе не был аккуратно принесен, а дошел сам, промокнув насквозь. Да и теперь они стояли на четвереньках, омываемые прохладным прибоем. Волна то и дело набегала с моря, кружилась и пенилась вокруг их ног и рук, скрывая их колени и запястья. Тела девушек блестели от воды, соленые капли блестели на их ресницах. Их волосы свисали мокрыми сосульками, у некоторых закрывая лица. Похоже, у нескольких их них волосы были подрезаны, торопливо и неровно. И это притом, что длинные волосы у рабынь обычно одобряются, и не редко девушка выходит на торги с волосами до щиколоток. С другой стороны на Горе свободные женщины зачастую тоже отращивают довольно длинные волосы, порой до колен, которыми они по праву гордятся. Правда, когда их порабощают, то обычно им прическу значительно укорачивают. Насколько я понимаю, тому есть разные причины, например, рабыне дают понять, что отныне она больше не свободная женщина, что ее волосы, их длина, прическа и все прочее, теперь в распоряжении ее владельцев, что различие между нею и свободной женщиной должно быть ясно заметно, даже в таком вопросе, как волосы. Рабыне не стоит возбуждать в свободной женщине зависть видом своих волос. Кроме того, остриженные волосы имеют ценность и могут быть использованы многими способами, и не только для париков, шиньонов и чего-то в этом роде. Из них получаются самые лучшие троса для катапульт, значительно превосходящие обычные пеньковые. Так же, как мне кажется, волосы могли быть острижены, если кому-то по неким причинам захотелось бы изменить внешность свободной женщины, или, что более вероятно, бывшей свободной женщины, возможно предоставив ей что-то вроде маскировки.
Тела девушек во многих местах покрывал влажный песок. Цепь и ошейники потемнели от воды. Некоторые из них дрожали и хныкали, от страха или холода.