Насколько драгоценна вуаль для свободной женщине. Она отличает ее от рабыни. Свободная женщина — тайна, а рабыня открытая книга. Она у ног мужчины.
— «Живее, живее!» — подгоняли мы их, — вспомнил один из товарищей. — Мы уже отчетливо слышали мужчин Ара на улице, выбивавших двери вдалеке. «Подчиняйтесь, раздевайтесь, объявляйте себя рабынями и бегом к веревке», — рявкнул тогда Торгус встревоженным напуганным женщинам, и те моментально поспешили подчиняться.
Подчинение может быть обставлено многими способами. Самое важное здесь, чтобы подчинение было ясно и недвусмысленно. Обычное положение подчинения — встать на колени, опустить голову и вытянуть руки, скрестив запястья, предоставляя их для связывания. Чаще всего при этом произносится некая простая фраза или формула, вроде: «Я подчиняюсь», «Я ваша», «Делайте со мной все, что захотите» или что-то еще. Если Вы — Воин, то в этом случае кодексы требуют от вас, либо принять подчинение, либо убить пленницу. Почти неизменно подчинение принимается, поскольку женщины на Горе считаются одним из видов материальных ценностей, по крайней мере, после того, как они окажутся в ошейнике. Я знаю только об одном исключении из этого правила почти неизменного принятия подчинения. Подчинившаяся женщина позже изменила своему подчинению и нанесла удар тому, кому она подчинилась. В следующий раз, когда она попыталась подчиниться снова, ей отрубили голову. Тут можно было бы отметить, что подчинение, само по себе, строго говоря, не влечет за собой неволю. Это пока только плен. Тем не менее, это почти всегда сопровождается последующим порабощением пленницы. Женщина, подчиняясь, должна понимать, что ошейник не за горами.
— В общем, каждая из них быстро избавилась от одежд, объявила себя рабыней и поспешила к Торгусу, который связывал их между собой за шеи грубой веревкой.
— Мы удостоверились, что каждая была голой, хоть сейчас на прилавок ставь, — сказал наемник.
— Только некоторые по глупости то ли пренебрегли, то ли забыли снять обувь, — усмехнулся другой его товарищ.
— Ну и что, получили по заслуженной оплеухе? — осведомился я у него.
— Само собой, — хмыкнул он.
Это было приемлемо, поскольку в тот момент они уже стали рабынями. Вероятно, это были первые удары, которые они чувствовали в своей жизни.
— Мы уже думали, что нам конец, — продолжил рассказ наемник, — потому что восставшие горожане стояли у двери. И тут заговорил Торгус: «Мы наемники, — говорит, — на нас нет униформы». Откуда тем, что снаружи знать, что мы не из Ара? Ар — большой город, кто может знать всех его жителей? Распахиваем дверь, кричим «За великий Ар», только с подходящим акцентом, и тащим наши призы на улицу. Учитывая длину их волос, мужчины Ара, скорее всего, предположат, что это свободные женщины, захваченные в соответствии с проскрипционными списками. По пути кричим, что ведем их к кольям для казни.
— А Ты хитрый парень, — польстил я Торгусу. — Насколько я понимаю, твоя уловка сработала.
— На какое-то время, — пожал плечами здоровяк.
— Пока не стало ясно, что мы направляемся из города, — пояснил его товарищ.
— Это возбудило подозрение, и нас вынудили говорить. В результате нас выдал акцент, присутствовавший у некоторых. Все же не все могли имитировать говор Ара. И тогда горожане схватились за мечи.
— Да, кровавое было дельце, — усмехнулся Торгус. — Пришлось поработать клинками, пока рабыни лежали на земле, прикрывая головы руками, стеная и вопя от ужаса.
Я кивнул. Они рабыни, и должны были ждать результата жестоких мужских игр, точно так же, как могла бы ждать его стреноженная кайила. Они должны были ждать, чтобы в конечном итоге узнать судьбу, которую им назначат решительные мужчины.
— На некоторых наступали, — сказал наемник, — а искры сыпались им на спины.
— Однако мы почти добрались до помериума, — продолжил рассказ другой мужчина, — и нас уже не превосходили числом настолько, как это было в городе. К тому же мы давно воевали за деньги, а нам противостояли простые горожане.
— Мы там потеряли многих товарищей, но они потеряли больше, и в конце концов мы прорубили себе дорогу к бреши в наполовину разобранной стене.
— Наши противники поняли, что мы им не по зубам и отступили, наверняка, чтобы вызвать подкрепление. Тогда мы, не теряя времени, вскарабкались по щебню, таща рабынь за собой, и вскоре были вне помериума. Лагерь Мирона к этому времени уже был наводнен повстанцами, но Косианские регулярные части, поддерживаемые солдатами с Тироса и некоторыми союзниками, успели перегруппироваться и, построившись в каре начали отходить на север в направлении к Торкадино. Оттуда, позже, они отступили к большому порту Брундизиума, где их ждали суда с Тироса и Коса.