Я демонстративно вложил меч в ножны.
— На твоем месте, парень, я бы поскорее ушел, — намекнул мне товарищ, отступивший вслед за мной и вставший рядом.
Это был тот самый, о котором я думал, что он мог когда-то принадлежать к касте Воинов. Возможно, он кого-то убил, предал Домашний Камень или сделал нечто подобное. Признаться, меня казалось странным, что он находился среди таких людей.
— Благодарю, — шепнул я, но с места не двинулся.
Его акцент был похож на косианский, а вот мой он, скорее всего, определить не смог.
Конечно, Порт-Кар находился в состоянии перманентной войны с Косом, но это не означает, что при встрече каждый обязательно должен хвататься за оружие. Есть время, чтобы убивать, и время когда можно сыграть в каиссу, или разделить пагу, или поторговаться, или обменяться рабынями и так далее. Воины — это вам не политики, среди них перемирия явление частое, их салюты искренни.
Кроме того, он мог и не быть с Коса. На многих островах на запад от материка акценты похожи.
Я немного продвинулся вперед.
Один из вновь прибывших, державшийся чуть спереди своих товарищей, шагнул вперед, поднял руку и, обращаясь к Торгусу, также вышедшему из строя наемников, поприветствовал:
— Тал.
— Тал — ответил на его приветствие Торгус.
Позади него держалось порядка двух десятков крепких мужчин. За деревьями маячили семь или восемь одетых в короткие туники рабынь. Некоторые из девушек держали шесты, с которых свисали мотки веревок. Такие шесты обычно использовали для переноски багажа, привязанного к ним. Иногда, поймав девушку-пантеру, немногочисленные группы которых иногда рыскают по лесам в сотням пасангов южнее, охотники привязывают ее за руки и за ноги к такому вот шесту, примерно как убитую или пойманную пантеру, животные, благодаря которому эти женщины получили свое прозвище. Прикрепленная к шесту таким способом, она свисает спиной вниз, покачиваясь, когда ее несут рабыни, что само по себе тяжелое оскорбление для девушки-пантеры, презирающей рабынь всеми фибрами своей души. И, конечно, она догадывается, какая судьба ждет ее в конце пути. По возвращении в цивилизованные места, плененных девушек-пантер, большинство из которых страдает от своей подавляемой сексуальности, раздевают, клеймят, надевают ошейник и преподают им их женственность. На них имеется устойчивый спрос, и некоторые мужчины специально ищут их в тавернах. Говорят, что стрекало и рука рабовладельца могут сделать удивительные вещи с такими женщинами. Предполагается, что из них получаются превосходные рабыни. И как только в их животах начинают пылать рабские огни, они, конечно, становятся столь же беспомощными и полными потребностей, как и любая другая гореанская рабыня.
— Дальше Тироса! — сказал вновь прибывший.
— Дальше Коса! — отозвался Торгус.
Кое-кто из его товарищей встревожено посмотрели друг на друга.
Насколько было известно, западнее Тироса и Коса практически ничего не было, за исключением нескольких небольших островов, о которых обычно говорили как о Дальних Островах, а дальше лежало то, что считалось Концом Мире, край моря, предположительно обрыв в пропасть, Ничто.
Немногие моряки рискнули направить форштевни своих кораблей на запад Дальних Островов, и, насколько я знал, ни один из них не вернулся.
Похоже, Тасса склонна ревниво относиться к своим тайнам.
— Тал, — сказал я вожаку вновь прибывших.
— Тал, — ответил тот на мое приветствие.
Я обратился к нему довольно фамильярно, и это, казалось, убедило даже Торгуса в том, что я знал этого человек. Также я рассчитывал на то, что вновь прибывший предположит, что перед ним такой же наемник, и остальные, хотя, возможно, несколько более нескромный или скорее более наглый чем, следовало бы.
Организация в прибывшей команде оказалась на высоком уровне, и уже через пару мгновений, большая часть багажа была подвешена к шестам, а одетые в короткие туники рабыни поняли нагруженные шесты на плечи и приготовились к отбытию. Они были прекрасно подобранной группой рабынь, очарование которых не в силах были скрыть их короткие туники. Впрочем, подобные предметы одежды на это и не были рассчитаны. Девушки стояли очень прямо, но с грацией, ожидаемой от рабынь. Неуклюжесть, неловкость, зажатость и все такое, рабыням не позволены, в конце концов, они же не свободные женщины. Я отметил, что рабыни то и дело украдкой бросали взгляды на некоторых из мужчин на пляже, отлично понимая, что любая из них запросто может быть отдана этим парням.