Городовые провели нас через чёрный ход большого двухэтажного здания. И вскоре мои предположения подтвердились. В зале суда были сотни людей. Настоящий цирк решили устроить! А мы с Олегом вместо клоунов. Вопрос только в том, где проклятый Антон Сухоруков⁈ Его ведь тоже должны были привести сюда, как обвиняемого.
Однако всё оказалось не так, как я надеялся. Нас подвели к столу, что стоял напротив судьи в левой половине зала. И это была сторона обвиняемых.
Только тогда, усевшись на своё место, я увидел злобную ухмылку некроманта Сухорукова. Он находился на противоположной стороне зала. Не прикованный, мирно сидящий на месте свидетелей рядом с Кораблёвым, Родниковым и Мансуровым. Странно только, что Синицына там не было.
— Лёша! — шикнул знакомый голос за моей спиной. — Не оборачивайся. Это я.
А вот и Илья Синицын. Значит, пришёл всё-таки.
— Сделай вид, что меня не слышишь, — попросил он. — Я хочу тебя предупредить. Ситуация вышла из-под контроля. Я искал вам адвоката. И нашёл. Но барон Елин не позволил вам воспользоваться его услугами.
Вот же ублюдок! И это после того, как я исцелил его дочь! А ведь я даже не знаком с местным правителем лично. Интересно получается. От давления Кособокова он избавился, но преступные привычки всё равно остались.
В зал вошёл мужчина в чёрном мундире. Он был стар, однако в его глазах мне виделся здоровый ум. Хороший взгляд, мудрый. Похоже, это и есть судья. Остаётся надеяться, что хотя бы он свободен от давления дворянских семей. В противном случае, нам точно не оправдаться.
— Я выступлю на твоей стороне, Алексей, — впопыхах прошептал Илья. — Но защищать свои интересы без адвоката должен ты сам.
— Тишина в зале суда! — прокричал старик, стараясь утихомирить шумящих граждан Хопёрска. — Девятое за этот год судебное заседание объявляется открытым.
Эх, жаль у местного судьи нет этого классического молотка. Его функцию старику приходится замещать силой голоса.
Когда в зале наступила гробовая тишина, судья заговорил:
— Для тех, кто не в курсе, моё имя Константин Викторович Устинов, — представился он. — Хопёрский судья. Сегодня проводится совмещённое заседание. Будет рассматриваться дело Алексея Александровича Мечникова, который обвиняется в некромантии, грабеже, и причинении тяжких телесных повреждений нескольким присутствующим пострадавшим. А также дело Олега Сергеевича Мечникова, обвиняемого в употреблении зелий, входящих в перечень запрещённых императорской коллегией алхимиков. Оба дела, судя по предоставленным мне показаниями, тесно между собой связаны, поэтому будут рассматриваться одновременно.
Интересно, кому это я причинил тяжкие телесные? Сухорукову? Или же барону Мансурову? Аж самому интересно узнать.
— Слово предоставляется унтер-офицеру Геннадию Александровичу Сапрыкину, — произнёс судья Устинов. — Он выступит, как представитель стороны обвинения. Поскольку именно он стал свидетелем места преступления.
— Благодарю, ваша честь, — кивнул Сапрыкин и поднялся из-за стола. — Буду краток, изложу лишь основные факты. В начале прошлого дня главный лекарь Кораблёв Иван Сергеевич вызвал моих людей с помощью кристалла вызова, поскольку в амбулатории, по его словам, произошёл серьёзный конфликт. Как оказалось, горел морг.
Следующие несколько минут, Сапрыкин, Кораблёв и Родников во всех подробностях рассказывали о моей способности воскрешать мёртвых. Высказали предположения, что я взял Сухорукова в заложники и лишил его конечности. Даже умудрились вывернуть всё так, будто патологоанатом не пришёл на работу, поскольку я держал его в морге связанного и израненного.
Антон Сухоруков подтвердил все эти слова.
— Протестую, ваша честь, — как можно громче произнёс я.
— Вам слова не давали, господин Мечников, — пресёк мою попытку судья. — Вы не озаботились тем, чтобы нанять адвоката, поэтому говорить будете только тогда, когда я дам вам слово.
— Это ложь, — твёрдо произнёс я.
— Я сказал, чтобы вы… — рассвирепел Устинов.
— Это ложь! — заорал Синицын из-за моей спины. — Я нанял Мечниковым адвоката, но его не допустили до зала суда! Из этого следует вывод, едва ли уважаемые, что обвиняемых притесняют. Дело сфабриковано.
— Как это — не допустили адвоката? — не понял судья. — Что ещё за чушь⁈ Назовите своё имя!
— Илья Андреевич Синицын, — представился мой коллега.
— Ах, Синицын, — кивнул судья. — Я вас помню. Знавал вашего отца. Так поясните же мне, как так вышло, что адвоката не допустили до здания суда?
— Об этом следует спросить барона Елина, который, разумеется, отсутствует на нашем слушании. Видимо, ему больше нравится дёргать за ниточки из тени, — продолжил Синицын.