В то же время Мечников видел растущие силы народа, отмечал усилия передовой части интеллигенции распространить знания в самых отдаленных уголках России. Илья Ильич перестал рассчитывать на прогрессивные реформы и ожидал разрешения назревших проблем от передовой части русского общества помимо правительства и наперекор ему.
Тяжелые переживания, перенесенные во время путешествия, трудности и лишения плохо отразились на здоровье Ильи Ильича. Все время он старался быть бодрым и даже заражал своей жизнерадостностью других, но когда члены экспедиции собрались в Сарепте, Мечников почувствовал упадок сил. Угнетающе действовала жара. У Ильи Ильича усилились перебои сердца, он испытывал боль вдоль грудной клетки.
Работа экспедиции была закончена. В Астрахани представители земства проводили Илью Ильича. Илья Ильич тепло прощался с местными врачами-бактериологами, незаметными героями, ведущими борьбу с грозными болезнями.
Низким простуженным голосом загудел пароход. Уходила вдаль пристань, и неторопливо плыли навстречу берега Волги. На носу парохода Илья Ильич и Ольга Николаевна. Волжский ветер бросает прядь седых волос в лицо Мечникову. Илья Ильич вынул из кармана письмо — его вручили ему перед самым отъездом из Астрахани. Друг писал из французской провинции. Мечников попросил Ольгу Николаевну прочесть вслух письмо доктора Ру:
«Дорогие мои! В течение трех дней здесь были грозы. Одна за другой гремели днем и ночью. Мы наблюдали грандиозную картину — горы, освещенные молниями. С грозами пришел дождь, он воскресил деревья, и виноградники повеселели.
…Читали ли вы в газетах о подвигах летающих людей? Невозможно не быть взволнованным, когда в течение одного дня десять аэропланов смогли пролететь больше ста километров. Летающий человек будущего не будет похож на сегодняшнего ни морально, ни физически…»
Илья Ильич задумался… Шумели колеса, отбрасывая волны реки. Глухо стучала паровая машина. Так же глухо билось сердце Ильи Ильича, утомившееся за десятки лет напряженного труда, непрерывного горения.
«Ошибка» доктора Манухина
По возвращении в институт Пастера Илья Ильич решил точно выяснить, какую рабочую нагрузку он может потребовать от своего больного сердца. Однажды в воскресенье, когда в институте было пусто, Мечников забрел туда. Он искал гостившего тогда в Париже доктора Манухина. Мечников обратился к нему с просьбой исследовать его сердце. Никогда до сих пор Илья Ильич ни к кому с подобной просьбой не обращался. Манухин охотно согласился. Он тщательно определил границы сердца и отметил его расширение. Затем приступил к выслушиванию сердечных тонов. Илья Ильич строгим испытующим взглядом следил за выражением лица доктора.
— Не правда ли, у меня слышен шум у верхушки сердца и на аорте?
После утвердительного ответа врача Илья Ильич взволнованно его поблагодарил:
— Спасибо вам! Мне мои друзья говорили, что у меня очень хорошее сердце. Даже настолько хорошее, что шутя называли «детским сердцем». «Детское сердце» в мои-то годы?! А я, старый, дурак, верил! Представьте себе, верил и думал, что сохраняю себя от склероза благодаря своему режиму… Как же они не понимают, в какое глупое положение поставят меня, когда на вскрытии найдут такой сильный склероз!.. Обидно! Не поверите: ужасно обидно, что я стариком стал применять режим, который продлил бы мою жизнь, если бы я начал применять его до развития склероза… Обещайте мне, — продолжал Илья Ильич, — что после моей смерти вы опубликуете все, что сегодня нашли у меня.
Доктор Манухин такое обещание дал. Он понял, что Мечников думал больше о своем учении, чем о собственном существовании.
Манухин не знал, что друзья скрывали от Ильи Ильича истинное состояние его здоровья. Пришлось доктору Манухину исправлять свой промах. Улучив момент, он как-то подошел к Мечникову и попытался уверить его в происшедшей ошибке.
— Во всем виновата трубка, которая была засорена, когда я выслушивал вас, Илья Ильич.
Был назначен консилиум, и общими усилиями врачей Мечникова успокоили.
Прошло несколько месяцев. Манухин покидал институт Пастера и возвращался в Россию. Перед отъездом к нему подошел Мечников и напомнил о первом осмотре.
— А вы помните, — сказал Илья Ильич, — что обещали мне весной? Так не забудьте же!..
В заботе о своей теории продления жизни он просил Манухина опубликовать данные о раннем склерозе, его сосудов.
Летом 1913 года Мечниковы поселились в Сен-Леже, очаровательном местечке на опушке леса Рамбулье. Друзья настаивали на необходимости полного отдыха, но Илья Ильич возражал, говоря, что работа для него не труд, а удовольствие. Помирились на том, что Мечников взял с собой все необходимое для «небольшой» работы.