Палатка осталась наполовину голой. Металлический каркас потерял сзади грязную штору, а спереди Олег готовился снять полноценное широкое покрывало. Переднюю часть палатки закрывал длинный кусок ковролина. Это была твердая ткань из толстых нитей с мощным плетением, готовая тысячу лет выдержать под натиском нелюдей и любых их экспериментов. Когда-то его подстилали под ноги в магазине или офисе, а сейчас, когда нелюди присвоили его себе, ковролин стал занавеской.
Он как раз подходил по размеру, если захотеть можно было целиком замотаться в него как в трубку. Олег расстелил его на полу и стал мерять шагами. Три метра в ширину, четыре в длину, слишком большое. Он отмерил два метра, сложил покрывало в этом месте складкой и достал нож. Только бы не заскрипело. Он вставил нож под складку и потянул режущим движением вдоль шва. Ткань разрезалась с натугой, нити оказались слишком толстые и подвижные, не создавали достаточно сопротивления, чтобы нож уперся.
Лезвие у ножа было совсем короткое, приходилось делать много движений, зато Олег отдал должное тому, кто его наточил. При правильном угле наклона нити лопались без усилий и каждая отдавала вибрацией ему в скафандр: тык-тык-тык-тык-тык-тык-тык. Олег отрезал двухметровую полосу вдоль складки и таким же способом начал резать поперек.
Квадрат получился быстро, быстрее чем любая другая операция, которую он делал за последние дни. В самом конце он прорезал дыру в середине. Получился квадратный кусок с полосой в центре, пончо — самый простой в изготовлении предмет одежды, он остался горд проделанной работой.
Он просунул голову в прорезь, ковролин лёг ему на плечи и спустился вниз к рукам, закрыв верхнюю часть тела как юбка, только для шеи. Все его тело поменяло цвет и больше не бросалось в глаза. Если замереть на месте он легко мог стать невидимым. Только рост невозможно было скрыть, несмотря на маскировку Олег оставался громадным титаном по сравнению с жителями сферы. И шлем всё ещё маячил на двухметровой высоте.
По предварительной оценке он уже прошёл половину Нелгорода. Он отправился дальше вдоль стены, мимо ряда палаток, выглядывая каждый раз из-за угла, чтобы посмотреть, смотрит ли кто-нибудь в его сторону. Нелюдей будто опустили в холодную воду, на кого бы он ни взглянул, тот обязательно или спал, или сидел с отсутствующим видом, или ходил из стороны в сторону неторопливо, как по болоту. Олегу все больше казалось, что они тупеют когда находятся рядом друг с другом.
В коридоре, когда они бросали в него болты, они были шустрыми и двигались как мячи от пинг-понга, а здесь они еле шевелили ногами, существа не ели, у каждого в палатке лежала горсть красного лишайника, но никто к ним не притрагивался.
Подошва у ботинок была мягкой, Олег пытался понять, каким шагом лучше идти, с пятки на носок или с носка на пятку, чтобы его не услышали. Наступать на пятку было легче, шаг был привычным и не напрягал ногу, зато появлялся легкий звук, а если наступать на носок, то звук пропадал, но нога уставала без перерыва держать большой вес на цыпочках, в этот момент даже рюкзак как будто сильнее давил на плечи.
Почти весь путь он прошёл легко, никто ему не мешал, палатки за которыми он прятался были либо пусты, либо полностью закрыты и нелюди не видели крадущегося рядом человека. Так продолжалось, пока на пути не встретилась палатка бедняка, неказистая даже по меркам нелюдей. На металлическом каркасе почти не было занавесок, она была открытая со всех сторон как большая табуретка, лишь пара грязных махровых полотенец для рук свисала с потолка, но выглядела такая попытка прикрыть палатку не лучше, чем набедренная повязка закрывающая тела дикарей.
Дальше Олег идти не мог, его обязательно заметил бы случайный постовой со своей окрытой палаткой, так неудачно перегородивший ему дорогу. Он сидел к нему боком и что-то теребил в руках, а Олег выглядывал из-за соседней палатки и боялся выйти, вдруг у нелюдей хорошее периферическое зрение.
— Эрни, — позвал он. — Ты меня слышишь?
Вперед путь был закрыт и возвращаться искать другую дорогу тоже не хотелось, тем более другой безопасной дороги сквозь лагерь нелюдей могло вовсе не быть. Олег застыл на месте, не зная что ему предпринять. Он присел возле стены, где его никто не смог бы увидеть и попытался поразмышлять, но на ум ничего не приходило. Единственное, что постоянно стучалось к нему в голову, это жажда. Слюни во рту стали густые, как сгущенное молоко, а когда он пытался их проглотить, их приходилось проталкивать гортанью. Во время отдыха вернулась боль в груди, нога, где еще недавно ныл седалищный нерв, полностью прошла, а ребра оказались намного чувствительнее. Олег сидел и чувствовал в боку почти физическое давление, словно кто-то упирается ему в грудь палкой. Он даже взмахнул, не чтобы убедиться, что рядом никого нет, а чтобы отогнать надоедливую боль. Робот всё так же преследовал его, до конца верный своему долгу — сидеть у человека на хвосте.