Но в её глазах была та решимость, которая навсегда изменила бы наши жизни. А мне вдруг захотелось другого, мне вдруг вспомнилась моя мечта: тонкие руки на моей шее, расслабленные и нежные, взгляд прозрачных голубых глаз насмешливый и соблазнительный, а губы, готовые сказать что-то колючее и сладкое одновременно, тянутся ко мне для поцелуя.
Я едва не зарычал.
И переборол себя, отступил.
Отступил...
Полигону в тот день крепко досталось. Гранд-мэтр даже вызвал к себе. И доложил же ему кто-то о моих ревущих и бьющих наотмашь потоках силы, что перепахали самое дальнее поле вдоль и поперёк, не поленились.
- Студент Зуртамский, что там такое было на дальнем полигоне?
Что ответить старику? Что сам не знаю, что это такое? Что переодетая девчонка угрожала меня ударить, а я отступил?
- Ваше сиятельство, виноват! Накопилось. И императорский бал, и ужин в вашем доме, и переодетая парнем барышня...
Князь хитро прищурился:
- И моя дочь... - пробормотал, будто говоря сам с собой.
- И ваша дочь, - продолжил я по инерции и прикусил язык. А что его дочь? Кокетничала, глазки строила? Да мало ли девиц за моё внимание борются. Что ж теперь, о каждой думать?
-Но-но! - покачал град-мэтр пальцем предупреждающе. - Марая слишком юна, и не стоит строить на её счёт планов.
- Понял. Так точно! Слишком юна! - отрывисто кивнул я, пытаясь скрыть облегчение.
Великие боги механики! Счастье, что не придётся отбиваться от ещё одной навязчивой девицы - её папенька сам позаботится об этом.
- А с полигоном ладно уж. Вы с Ларчи отличились на балу, строго спрашивать не буду, -князь добродушно улыбнулся. - Порадовали, ой порадовали моё сердце! И то, что магией не балуешь в академии, а на полигон идёшь - правильно! Уж лучше так. Иди, Зуртамский, иди.
И я пошёл.
Да, после полигона было хорошо. Легко и как-то свободно. И солнце светило едва тёплыми, по-зимнему не греющими лучами, и дорожка под ногами была прямой, и люди казались вполне нормальными людьми. И всё выглядело если не милым, то уж точно терпимым.
И только одна едва различимая, тонкая, словно волос, струна звенела внутри. Звенела тихо, тонко, на грани слышимости. Звенела иногда. Особенно когда к ней не прислушиваться. Да и то, казалось - чудится всё, не в самом деле.
Да ещё среди дня, суеты занятий, множества лиц, слов, дел мелькал образ из сна: то тонкие женские руки, заброшенные мне на шею, то нежные губы, что тянутся за поцелуем. Образ мелькал и исчезал, полупрозрачный, лёгкий, эфемерный.
Исчезал? И хорошо!
Значит, просто совпало, просто случайность. Бывает, да.
Прошла неделя в этом светлом и прозрачном ощущении, благостное чувство, что всё хорошо, пропитало меня, как сироп — булку. И когда я в конце недели зашёл в библиотеку, чтобы взять литературу и в выходной подготовить доклад, почувствовал, как едва заметная горячая волна окатила с ног до головы.
Вроде и солнца не было, давно нежарко. И горящий камин далеко. Странно. А потом... потом что-то потянуло меня в дальний угол большого библиотечного зала. Туда, где был библиотечный музей, забытое и студентами, и сотрудниками место. Скучная комнатка с кучей пыльных свитков по полкам, что высились до самого потолка, со старинной конторкой для письма и таким же старинным стулом, громоздким и тяжёлым.
А там...
Там за конторкой стоял Ларчи. То есть, конечно, Лиззи. Теперь даже странным казалось не угадать в этом мальчишке с ломким тонким голосом девушку. Она стояла в мужском костюме, в котором её фигура не выглядела женской и читала свиток, аккуратно придерживая его пальцами.
Эти пальцы были такими тонкими, трогательными, полупрозрачными, что я тут же пожалел, что неделю назад отступил. Тихо выдохнул, и струна в груди зазвенела отчётливо: вот, что меня привело сюда, вот она та струна, что тихо напоминала о себе...
Запах.
Её запах, что будоражил меня и на балу, и в доме князя, и вот, сейчас.
41. Эрих Зуртамский
Я шагнул в комнату-музей тихо, словно мышь. Но она то ли почувствовала меня, то ли уловила движение, потому что обернулась. Глаза мгновенно расшились от страха, её запах полыхнул разогретой смолой и мускусом, обжёг, окатил новой волной горячей лавы, притянул к себе.
Но она улыбнулась уголком рта. Слегка. Совсем немного. Насмешливо. Будто дразнила. Ей это хорошо удалось - я вмиг потерял лёгкость и свободу движений, зато получил цель. Горячая бурлящая лава стекалась по спине вниз и будто магнитом тянула меня к Лиззи.