Я хотела услышать правду от кого-то из близких.
Весь день я боролась со страшной усталостью, наступившей после искусственной комы. Мне казалось, я сплю. Я лежала с закрытыми глазами и вдруг услышала прекрасную музыку. Мне даже померещилось, что я попала на небеса, но, открыв глаза, я увидела источник восхитительных звуков. За синтезатором сидел Кромвель и играл мою песню, его руки так и порхали над клавишами. Я слушала, нет, мое сердце слушало мелодию, которую сочинила я сама, и меня словно окутывал теплый кокон. Слушала, пока не отзвучала последняя нота.
Когда Кромвель повернулся ко мне, я просто протянула ему руку. Он улыбнулся, и я растаяла. Рукава его свитера были закатаны до локтей, обнажая татуировки. Сегодня свитер был белый. Кромвель выглядел прекрасно. Он опустился на стул рядом со мной, но я покачала головой. Юноша взял меня за руку и пересел на краешек кровати, но так он все равно был слишком далеко от меня. Я слегка подвинулась и стиснула зубы от боли.
– Малышка, нет, – сказал он, но я улыбнулась, потому что теперь он мог лечь на освободившееся место. Юноша покачал головой, но на его губах играла улыбка.
– Полежи… со мной… пожалуйста.
Кромвель лег на кровать. Двери моей палаты были закрыты, хотя, честно говоря, мне было наплевать.
Большое тело Кромвеля идеально подходило к моему, и впервые с тех пор, как я очнулась, мне стало тепло. Я чувствовала себя в безопасности, потому что была рядом с ним.
– Моя песня, – с усилием прошептала я. В горле до сих пор саднило после того, как оттуда вытащили трубку, подававшую кислород.
Кромвель положил голову на подушку рядом со мной.
– Твоя песня.
На мгновение на меня снизошел неземной покой, но потом мне снова пришлось прилагать усилия, чтобы дышать, и волшебное чувство ушло.
Я прильнула к Кромвелю, надеясь, что его запах и прикосновение придадут мне сил. Когда я встретилась с ним взглядом, оказалось, что он уже смотрит на меня. Я сглотнула.
– Сколько еще?
Как только вопрос сорвался с губ, мне показалось, что сердце забилось быстрее.
Кромвель побледнел:
– Малышка.
Он покачал головой, но я крепче сжала его руку:
– Прошу… Мне нужно знать.
Юноша зажмурился и прошептал:
– Не больше недели.
Я ждала, что эти слова меня ранят. Мне казалось, что если услышу, что мне осталось недолго, это знание меня раздавит. Вместо этого я испытала лишь глубокое спокойствие. Неделя…
Я кивнула. На этот раз пальцы Кромвеля сильнее сжали мою ладонь. Теперь он нуждался в поддержке, а не я.
– Для тебя найдется сердце. – Он закрыл глаза и поцеловал мою руку. – Я это знаю.
Я знала: он ошибается.
Забавно. Я годами молилась о том, чтобы нашелся донор, мечтала, что меня вылечат, и вот я здесь, в конце пути. Через несколько дней мое усталое сердце остановится, и я принимаю это как неизбежность и чувствую свободу. Можно перестать молиться и загадывать желания, нужно наслаждаться тем временем, что я еще могу провести с дорогими мне людьми.
Я сделала глубокий вдох:
– Ты должен присмотреть за Истоном вместо меня.
Кромвель замер, потом мотнул головой, не желая продолжать эту тему.
– Не надо, малышка, не говори так.
– Пообещай мне… – Эти два слова отняли у меня столько сил, что какое-то время я отдыхала, переводя дух. На скулах Кромвеля заходили желваки, он отвел взгляд. – Он очень ранимый… но он сильнее… чем сам думает.
У Кромвеля раздувались ноздри, он отказывался на меня смотреть. Я приподняла руку и коснулась его щеки, вынуждая повернуть голову и взглянуть на меня.
– Не нужно, – жалобно прошептал он. В его глазах заблестели слезы. – Я не могу… не могу потерять еще и тебя.
Я закусила губу, чтобы не разрыдаться.
– Ты… ты меня не потеряешь. – Я коснулась его груди, там, где сердце. – Я останусь здесь. Ведь твой отец тоже здесь.
Теперь я в это верила. Верила, что если человек настолько связан с тобой, он никогда не уходит навсегда.
На лице юноши появилось странное выражение, он уткнулся лицом мне в шею. Я почувствовала, как по щекам текут слезы, поэтому обняла Кромвеля за плечи и притянула ближе. Я смотрела на синтезатор и скрипку, твердо зная: Кромвель создаст музыку, которая изменит мир. Это так же верно, как то, что каждый день восходит солнце. Как жаль, что я не смогу услышать ее, не смогу наблюдать, как мой любимый выступает в переполненных концертных залах. Не смогу увидеть, как он кланяется со сцены, а слушатели рукоплещут ему стоя.