Она отхлебнула воды из стоявшего перед ней стакана.
В конце зала показался Брайс, и девушка покосилась на меня.
– Прошу, уходи, Кромвель. – Она обеими руками сжала свою чашку. – Сегодня вечером я хочу повеселиться.
Она отвернулась, тяжело дыша, а я смотрел на нее, и камень у меня в груди больно давил на сердце.
Брайс опустился на свой стул, прищурившись, перевел взгляд с меня на Бонни.
– Все хорошо?
– Ага, – ответила девушка. Я по голосу слышал, что она улыбается неискренне. – Кромвель как раз собрался уходить.
Во мне немедленно всколыхнулась обжигающая волна гнева. Я смотрел на Бонни, на Брайса и позволил этой волне захлестнуть меня с головой. Три года я носил в душе свой персональный ад, и теперь, зная, что Бонни предпочла мне Брайса, не мог сдержать это рвущееся наружу пламя.
– Не-а, я и не думал уходить, – протянул я и поудобнее устроился на стуле.
Бонни смотрела на меня смущенно.
Подошел Сэм и снова наполнил мою чашку. Брайс и Бонни снова принялись беседовать, старательно понижая голоса. Я потянулся к их столику и ухватил сахарницу, вынудив их прервать разговор. Было видно, что Бонни вне себя от гнева.
– Одолжу у вас сахар, – пояснил я.
Брайс облокотился на стол обеими руками. Я демонстративно придвинулся ближе и стал слушать их разговор, бездумно поворачивая в руках кофейную чашку.
– В основе лежит путешествие иммигрантов из Ирландии в Америку, – говорил Брайс. – Начинаем с соло на скрипке, потом вступает флейта, а затем – другие струнные.
Я подавил смешок. Держу пари, парень уверен, что нашел гениальный ход.
Брайс ожег меня злобным взглядом, а потом отвернулся и накрыл руку Бонни своей лапищей. Девушка попыталась отодвинуть ее, но Брайс вцепился мертвой хваткой. Бонни посмотрела на его пальцы и нахмурилась.
Этот урод не замечал, что ей не нравится его прикосновение. В душе у меня разыгралась нешуточная борьба. С одной стороны, я испытал облегчение, поняв, что этот тип ей не нравится. С другой стороны, кровь в моих жилах закипела, как лава, потому что негодяй лапал Бонни.
Я допил кофе, надеясь, что кофеин с сахаром мне помогут, и поморщился. Как можно пить кофе с сахаром? Это же редкостная гадость. Затем я отставил пустую чашку на стол, но ничего не поменялось.
– Ты рада, что теперь работаешь одна, да?
Мерзавец не понимал, что нарывается. Сейчас я как никогда был близок к тому, чтобы дать Брайсу по морде. Знай он об этом – наверняка предпочел бы промолчать.
– Да, – сказала Бонни. Ей хватило здравого смысла ограничиться односложным ответом.
– Некоторые люди просто не созданы для классической музыки, правда?
Я прикусил нижнюю губу, но недоумок все не унимался.
– Некоторые только и умеют, что свести воедино пару уже готовых композиций, и называют это музыкой. Да еще и продают эти «шедевры», как будто это что-то стоящее. Из-за таких вот посредственностей настоящих творцов обходят вниманием.
Тут я засмеялся:
– Это ты-то творец?
Брайс поджал губы. Я покачал головой:
– Ты до сих пор дуешься из-за того, что я явился в Джефферсон и обломал тебе всю малину?
– И что это, черт возьми, значит?
Я скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.
– Я про Амбар. И про то, что одной левой заткнул тебя за пояс с твоими убогими миксами. Ты бесишься, что меня приняли в универ бесплатно, а тебя – нет. – Я встал и шагнул к их столику. – И ты завидуешь, потому что даже если я зайду в сортир и помочусь, звук выйдет лучше, чем все, что ты когда-либо сумеешь насочинять. – Я дернул уголком рта. – От тебя несет посредственностью, злобой и завистью.
Я сел на свое место и помахал Сэму, призывая налить мне еще кофе. У меня за спиной скрипнул стул, и, обернувшись, я увидел, как Брайс встает.
– Извини, Бонни. Может, перенесем нашу встречу на другой день?
– Ты уходишь? – прошептала она.
Голос девушки жалобно дрогнул, и я с досадой ощутил, как у меня внутри все перевернулось. Ее печальный голос оказался бледно-серым. Сердце по-прежнему бешено колотилось в груди, но когда красный туман, застилавший мне глаза, рассеялся, я обернулся, увидел бледное лицо Бонни и ощутил нечто вроде раскаяния.
– Ага… Я… Я тебе позже позвоню, ладно?
Хлопнула дверь кофейни. Бонни смотрела на меня обиженно.
– Зачем? – проговорила она вполголоса. – Почему ты пришел сюда именно сегодня? – Она лихорадочно пошарила в сумочке и швырнула на стол несколько банкнот и горсть мелочи. – Решил отомстить, потому что мы больше не партнеры? – Она безрадостно засмеялась. – Молодец, Кромвель. Тебе удалось испортить мне вечер.