Приятель глянул на меня через плечо и буркнул:
– Кромвель.
Я в ответ молча кивнул. Голова шла кругом, мысли путались. Я мог думать только о сестре-близняшке Истона и об оставшемся на языке вкусе персика. Я рухнул на кровать и стал смотреть в потолок, а закрыв глаза, снова увидел Бонни, ее длинные волосы и коричневые сапожки. Тогда я с силой надавил ладонями на опущенные веки, пытаясь избавиться от этого образа.
«Сегодня ты проявил жестокость, Кромвель Дин. Ты был холодным, несносным и злым».
Эти слова вонзались в сердце, точно кинжалы, но боль, терзавшая мою душу, исчезла, когда я вспомнил, как смотрела на меня Бонни после поцелуя, вспомнил ее припухшие губы и порозовевшие щеки.
Я открыл глаза. Истон сидел на прежнем месте и смотрел на картину.
– Истон?
Кажется, мой голос вывел Истона из глубокой задумчивости.
В последнее время он вел себя как-то странно: словно замкнулся в себе и почти не лез в мою жизнь.
Истон повернулся:
– Чего?
– Просто позвал тебя по имени. – Истон отложил кисти и палитру, потер ладонью лоб. Я посмотрел на его картину. – Мрачненько.
Он сердито поглядел на полотно, потом вдруг улыбнулся, пожал плечами, встал со стула и сел на мою кровать.
– Если испачкаешь одеяло краской – будешь сам отстирывать.
Истон «поиграл» бровями.
– После визита Кейси тебе все равно придется его стирать.
Кейси… При мысли о ней во рту стало кисло. Мне хотелось, чтобы воспоминание о Бонни оставалось в памяти как можно дольше. Хотя, похоже, мне уже никогда не выбросить ее из головы.
– Мы так и не перепихнулись.
– А Бонни утверждает обратное.
– Она ошибается. – Мой взгляд снова устремился к картине. – А где же весь неон?
Истон длинно выдохнул:
– Настроение сейчас не то. – Было в его тоне что-то такое, чему я не смог подобрать названия. Его голос стал зеленым, как листва. – Где пропадал? – поинтересовался приятель, очевидно, решив сменить тему.
Я потянулся, взял с прикроватного столика ноутбук и проверил, как там новые миксы, которые я недавно загрузил в Интернет. Тысячи скачиваний.
– Ходил кофе пить.
– Видел Бонни? Она всегда сидит в кофейне по выходным. Амбар не для нее.
Я покачал головой, не встречаясь с приятелем взглядом.
– Не-а, не видел.
– Наверное, уже ушла домой. Завтра вечером будет живое шоу. – Он произнес это, как нечто само собой разумеющееся, и я едва не пропустил сказанное мимо ушей.
– Живое шоу?
Истон встал, через голову стянул рубашку и лег в постель, потом взял планшет и включил очередную серию какого-то сериала.
– Она что, ходит слушать такие выступления? – спросил я, включая свою музыку.
– Она там выступает. – Истон взял наушники. – Я просто вырубаюсь.
Я кивнул, а он надел наушники. Интересно, что Бонни будет делать на этом живом шоу? Мне-то казалось, она предпочитает исключительно классическую музыку. Я принялся доделывать незаконченные миксы, но никак не мог сосредоточиться. Мысли о Бонни не давали мне покоя. Тот поцелуй… Ее огромные карие глаза. Когда она попросила оставить ее в покое, я почувствовал себя таким потерянным. После поцелуя она так на меня смотрела…
Я закрыл программу для сведения треков и открыл интернет-сайт городской кофейни. Завтра состоится живое шоу. Начало в восемь.
Я опустил крышку ноутбука и зажмурился. Перед глазами стояло красивое личико Бонни, и я чувствовал, что маленький мирок, в котором я закрылся от остального мира, шатается.
– Кромвель?
Голос Истона выдернул меня из полудремы. Я кое-как открыл глаза.
– Чего?
– Завтра выступление в Амбаре. Ты участвуешь?
Я открыл было рот, чтобы сказать «да», но вместо этого помедлил, а потом ответил:
– Не могу. Занят.
– Подцепил горячую штучку?
Я медленно выдохнул.
– Просто надо кое-куда сходить.
– Отлично. Снова придется слушать нудятину Брайса.
Истон опять уткнулся в планшет.
До рассвета я лежал без сна.
Вероятно, это все из-за вкуса персика, оставшегося на моих губах.
Глава 13
Кромвель
В кофейне был настоящий аншлаг.
У входа сновал туда-сюда народ: кто-то курил, кто-то направлялся в бар через дорогу. Я заглянул в окно, но ничего не разглядел. Наконец низко пригнул голову и вошел. Бонни нигде не было. Свет в кофейне почти не горел, только на сцену был направлен луч прожектора.
Я протискивался сквозь толпу, как вдруг рядом со мной освободился угловой столик, и я поспешил занять его, пока это не сделал кто-то другой. Лишь спустя минут десять ко мне подошел Сэм, чтобы принять заказ. Увидев меня, бариста помрачнел, обернулся, высматривая невесть что, потом снова поглядел на меня. Похоже, парень запаниковал.