– Не говори так, будто мы предаем Мэлгона, – строго предупредил его Бэйлин. – Мы пытаемся помочь ему.
– Конечно. Только он не просил нас об этой помощи. И наверняка никогда не поблагодарит за нее. Вот о чем подумай, Бэйлин. Ты вообще-то ради Мэлгона стараешься или ради христианского Бога?
– Ради обоих, – решительно заявил Бэйлин. – Я делаю это для них обоих.
– Очень красиво, Рианнон, – улыбнулась Арианрод, разглядывая свое новое платье. Чудный наряд из шафранного сукна, отороченный алыми лентами по подолу, с длинными свободными рукавами, сидел прекрасно. – Это настоящее королевское платье.
– Нет, – покачала головой мастерица. – Не королевское. Это платье для жрицы.
– Что ж, будь по-твоему, для жрицы. Я собираюсь надеть его на церемонию в Диганви.
На лицо Рианнон набежала тень.
– Ты уверена, что это благоразумно? Ведь люди Мэлгона верят, что я умерла. Мое появление может их напугать.
– Не напугает, ведь ты явишься в образе дочери Богини, девушки-весны. Они сразу вспомнят старинное волшебство и древние легенды. Подобно Персефоне ты исчезла в мире мертвых на всю зиму, чтобы вернуться на землю весной. Может быть, они и воспримут твое появление с благоговейным трепетом и недоверием, однако в конце концов, несомненно, поверят и лучшее. Кроме того, тебе все равно не удалось бы долго скрываться. Даже если ты решила никогда больше не возвращаться в Диганви в качестве королевы, то слухи и сплетни о том, что тебя видели живую, несомненно, уже распространились по всей округе. Так что мы всего лишь используем твое чудесное возвращение, чтобы восславить Богиню. Разве можно придумать что-нибудь более удачное?
Рианнон озадаченно прикусила нижнюю губу, однако промолчала. В том, что сказала Арианрод, было разумное зерно, и все же она очень переживала и сомневалась в успехе этого замысла. Там будет сам Мэлгон. И он будет смотреть на нее. Кто может поручиться, что она снова не окажется в крепости, только на сей раз в качестве настоящей пленницы? Эта мысль привела Рианнон в ужас. Никогда больше не гулять по берегу моря, никогда не уединиться в лесной чаще... Да она просто погибнет взаперти.
Но конечно, Мэлгон не может так поступить с ней не столь уж он жесток. Он хочет, чтобы она была счастлива, беспокоится о ней. Приступ страсти пронизал все существо Рианнон, так что она даже подумала: хватит ли у нее сил и дальше сопротивляться желанию мужа? Он так могуч и властен... Во время их свидания в хижине ей стоило огромного труда не уступить ему. Она так отчаянно, так страстно его любила. Ах, если бы можно было, обладая им, сохранить в целости собственную душу!
Рианнон подняла голову. На нее с состраданием глядела Арианрод.
– Ты все еще беспокоишься. Из-за Мэлгона?
Рианнон кивнула.
– Он необыкновенный мужчина. Ведь Госпожа не часто является сильному полу.
Арианрод ответила понимающим взглядом.
– Верно. Ведь король ощутил Ее власть, когда был вместе с тобой в пещере. Я говорила, что мое зелье принесет ему видения, так и случилось. Он зашел слишком далеко даже для непосвященного.
Рианнон глубоко вздохнула.
– Да, его поведение было очень странным. Не сказав ни слова, он почти затащил меня в эту пещеру и принялся ласкать. Его страсть была горячее, чем обычно, но, наверное... – Она покраснела. – Наверное, это потому, что он сильно соскучился...
– О да, конечно, и это тоже, я уверена. Но, кроме того, с ним ведь была Богиня. Он видел Ее, чувствовал Ее. На какой-то миг ему показалось, что он совокупляется с Самой Великой Госпожой.
– Но это неправда! – Рианнон, пораженная собственной реакцией, прикрыла губы ладонью. – Это ведь не значит... это лишь...
Темные брови Арианрод приподнялись.
– Так ты ревнуешь Мэлгона к Богине? Но почему?
Рианнон отвернулась, до скрипа стиснув зубы. Она-то думала, что имеет какую-то особенную связь с Великой Матерью, но даже в этом Мэлгон ее обставил. Как мужчина и король он наделен огромной властью. Так для чего же ему еще и благосклонность Богини?
– С моей стороны глупо так думать, – сухо проговорила она.
– Чувства не глупы, Рианнон. Их всегда можно принять и понять.
– Но я ничего не понимаю. Я так люблю Мэлгона, но я же сама и обижаю его. Я чувствую, что какая-то часть меня хочет причинить ему боль, точно такую же, какую он сам причинил мне.
Арианрод кивнула.
– Это всего лишь естественно. Он сильно обидел тебя, даже ранил ножом. И ты должна дать волю своему негодованию, чтобы потом легче забыть прошлое.
– Но откуда я могу знать, что он снова не попытается меня ранить?
– Ты этого знать не можешь. Сама любовь – риск.
Рианнон молчала. Она прислушивалась к себе; злость и горечь вскипали в ней и стягивали душу в узел...
– И если ты хорошенько подумаешь об этом, то поймешь, как рисковал ради тебя Мэлгон, – добавила жрица. – Он согласился забыть свою ненависть к сестре. Он отважился выпить неведомое зелье из чужих рук и отправиться в мир духов ради одной только встречи с тобой.
– Я тоже хочу, – неожиданно заявила Рианнон. – Я хочу сама принять снадобье. Я хочу попасть на ту сторону.
– Но это было бы неразумно.
– Почему?
Арианрод ласково взглянула на нее.
– Кроме того, что ты слишком миниатюрна и хрупка, а значит, отвар может повредить твоему телу, я не думаю, что душа твоя готова к этому путешествию.
– Но ты не сомневалась в Мэлгоне.
– Он успел столкнуться лицом к лицу с кромешным мраком, который носил в своем сердце. И в том, и в этом мире вообще не оставалось ничего, с чем он не встречался бы прежде. Но ты, Рианнон... Столь многое давит тебя книзу, смущает твой дух... Я думаю, ты не готова к тому, чтобы самостоятельно бороться со своими горестями.
– Итак, ты решаешь за меня. Как и Мэлгон, ты стремишься меня оберегать, хочешь заточить меня в этом мире! – Рианнон в отчаянии протянула руки к жрице. – Я хочу познать это волшебство. И отправиться туда. Если я не сделаю этого, то никогда не стану свободной.
Арианрод медленно кивнула. Глаза ее затуманились и потемнели.
– Делай, как считаешь нужным, Рианнон. Только я не стану тебе помогать. Если тебе так хочется в иной мир, сама ищи туда дорогу. Я тебе не пособница.
Глава 29
– Кинан у ворот.
Мэлгон удивленно поднял глаза. – Что ему надо?
Элери пожал плечами.
– Говорит, приехал по вашему приглашению.
Король быстро поднялся и вышел из палаты совета, по пути стараясь припомнить, когда это он успел послать приглашение вождю отдаленного клана на юго-востоке. Он так занялся подготовкой к празднику, а крепость после ухода Гвеназет пришла в такой упадок, что, из последних сил добиваясь толку от слуг и рабов, можно было забыть о многом, но уж никак не о том, что пригласил к себе уважаемого союзника.
– Мэлгон! – сердечно приветствовал его Кинан. Узкое, ястребиное лицо вождя выражало радость от встречи с другом, но в глазах угадывалась тревога. – Что стряслось? Случайно, не ирландцы? Мы сами совершили несколько набегов на их земли, но не делали ничего такого, что могло бы вызвать большую войну.
– Нет, здесь все спокойно.
При виде вопросительного взгляда янтарных глаз Мэлгон внутренне съежился. Господи Иисусе, что же теперь делать? Было бы просто неучтиво признаться, что он не посылал никакого приглашения.
Кинан испытующе посмотрел на короля, потом улыбнулся:
– Рис приехал ко мне всего три дня назад. Не сказать, чтобы я возражал против этой небольшой прогулки. После целой зимы, проведенной возле очага, мне нужна была как раз такая разминка. К тому же погода прекрасная.
Мэлгон немного помолчал. Следовало пригласить гостя к огню и угостить каким-нибудь кушаньем из тех, что приготовлены для торжества. А потом, позднее, можно объясниться. Как раз к тому времени он успеет придумать, что сказать.
Едва он успел отправить раба за водой, чтобы Кинан мог умыться, как от ворот донесся новый крик часового. Престарелый предводитель горского племени Дрин въехал в крепость в сопровождении небольшого эскорта, состоящего из воинов столь же неприступного и сурового вида, как сами горные кручи.