– Давно тут работаешь?
– Две недели, – нехотя отозвалась та.
– А сколько тебе лет?
– Восемнадцать.
Восемнадцать… Кажется, я уже видела эту девушку, когда приходила сюда в конце июня и в очередной раз дала зарок не переступать больше порога «Гуддэя». Да-да, точно! Это она тогда бродила по грязному залу, как сонная муха, натыкаясь на посетителей и убирая подносы со скоростью одна штука в час.
– Знаешь, я тебя тут видела!
– Неудивительно, – ответила Гюзель без особого энтузиазма. – Вот если бы ты увидела меня не на работе – вот это было бы интересно!
– В каком смысле?
– Да в таком, что за эти две недели у меня был всего один выходной! Тусуюсь тут ежедневно, от открытия до закрытия, по четырнадцать часов в день! Даже выспаться некогда!
– Но почему так долго?
– Потому что заведению не хватает работников! Все же такие крутые, фу-ты, ну-ты, в восемнадцать лет хотят уже быть начальниками! Вот я одна и пашу за троих.
– Значит, ты получаешь три зарплаты? – обрадовалась я. – Может, тогда одолжишь мне хотя бы тысячу…
– Держи карман шире! Три зарплаты, ха-ха! Да на нас экономят, как только могут! А по тебе сразу видно, что ты на этой работе не задержишься.
– Это почему?! – обиделась я, мгновенно отбросив мечту об увольнении и решив назло Гюзели проработать в «Гуддэе» всю жизнь.
– Да потому… – коллега широко зевнула и потянулась. – Пойду-ка я протру вон ту витрину. А ты ступай, распишись в своем туалете.
Блин! Я посмотрела на часы: полвторого. И в самом деле, пора идти в туалет. А то как бы Катя не заругалась!
Проверив, вымыв и расписавшись, где положено, я вернулась в зал и убрала еще несколько подносов. Между тем на улице опять начался ливень. Дождь распугал посетителей, зал наполовину опустел, уборщики, кассиры и повара смогли расслабиться, а я решила пообщаться с парнем, у кассы нагрубившим мне утром: судя по всему, он был очень опытным и авторитетным работником.
– Вова, а Вова! – обратилась я к кассиру, прочитав имя на бейджике. – Расскажи мне, что ты сейчас делаешь? Хочу поскорей научиться всему и стать такой же, как ты!
Парень, пока не было посетителей, проводил какие-то манипуляции с блюдом пирожных: одни убирал, другие перемещал на их место, третьи вытаскивал из коробки и то там, то сям тер блюдо скомканной салфеткой. Мое обращение к нему как к учителю явно пришлось по душе Вове.
– Меняю пирожные, как видишь, – ответил он покровительственным тоном. – У этих срок хранения закончился, выбрасывать их пора. Более старые надо вперед передвинуть, чтобы продать их в первую очередь. Новые выложить, чтобы тарелка полупустая не стояла на витрине. Ну, и протереть ее, конечно. Ты же видишь, шоколадом все измазано!
– Столько возни из-за пирожных! – удивилась я. – А без этого, что ли, нельзя обойтись? Эти, старые, по-моему, еще вполне съедобны…
– Что?! Съедобны?! – вновь взорвался Вова. – Вот и будешь жрать их на обед! Тупая, что ли? Думаешь, мы будем продавать гостям просроченную еду?!
– Да я слышала, некоторые официанты вообще в компот плюют… – Я захихикала.
– Ты думаешь, что говоришь, овца?! – пришел в ярость оскорбленный Вова. – Это плохие официанты, понятно?! Которые не уважают ни себя, ни гостей! Так и заруби себе на носу! Вот к тебе в гости люди придут, так ты что, гнильем их угощать будешь?! В стаканы наплюешь, да?! Скатерь грязную постелишь?!
– Не знала, что ты так серьезно ко всему этому относишься…
– Я отношусь к работе как профессионал! – ответил кассир. – Думаешь, кто-нибудь зайдет в «Гуддэй» второй раз, если его покормят просроченными продуктами? То-то. А нет выручки – нет зарплаты.
Вова ласково погладил блюда с пирожными, полюбовался на него со всех сторон и поместил его на витрину.
– Ты что, собираешься тут работать всю жизнь? – спросила я.
– Может, и всю, если стану директором! А может, и в другой ресторан перейду, попрестижней, когда колледж пищевой закончу… Тебе-то какое дело? – спохватился парень, снова посуровев.
– Да так… просто интересуюсь… хочу поучиться у старших товарищей! – Я снова подпустила чуток лести. – А взаймы у тебя не найдется… рублей… хоть семьсот?
– Ага, сейчас! – огрызнулся выдающийся ресторатор. – Может, тебе еще яхту личную одожить и машину? Да кассирам вообще нельзя денег при себе иметь, знаешь про это?
– Почему?
– Чтобы никто не подумал, будто из кассы своровал… А, ладно, надоела! – Вова отмахнулся от меня, увидев посетительниц, покидающих заведение. – Всего доброго!