— Константин Александрович, — осторожно так отвечаю, — Они оба для вас.
— Да нет, Сашка, второй как раз для тебя, мне в письме так и указано. Ладно, ты лось здоровый. Хватай мою коробку и тащи ко мне. Ты ведь еще не ужинал?
Ну, и куда я денусь? Пришлось поработать грузчиком. Выяснив, что я пока могу потерпеть с ужином, Ксаныч вдумчиво принялся за распаковку посылки, набитой традиционными южными гостинцами: вареньем, сухофруктами, домашним вином, вялеными помидорами, гранатами, миндалем, еще какими-то вкусняшками. О, и вяленой рыбы положили и даже крымского пива.
— О, пробовал когда-нибудь такое? — комендант показал мне пару банок.
— Это кизиловое вроде? Такое да, ел, вкусное. А что во второй банке не пойму?
— А это варенье из опунции. Знаешь, что такое? — лицо у Звягина стало хитрое-хитрое.
— Название слышал, но что это… затрудняюсь.
— Она только в Крыму у нас в стране растет, это кактус такой. Его во время первой обороны итальянские солдаты завезли, посадили на Итальянском кладбище. А растение потом по всему южному берегу распространилось. Из плодов его варенье делают, вкус необычный, но всем нравится. Сейчас чаю с ним попьем.
Точно, мне же рассказывали, что плоды эти приходится собирать в перчатках, а потом так же в перчатках мыть под струей воды и корочку срезать. А иначе никак — там колючки очень мелкие, а от них нужно обязательно избавиться, иначе потом языком поймаешь, мало не покажется. Но такие сложности сборщиков не останавливают, очень уж результат впечатляет. Плоды можно есть сырыми, можно из них варенье делать. А вкус каждый по-разному описывает, очень уж он необычный.
Когда уже ужинать уселись, Ксаныч вдруг говорит:
— Спасибо тебе, Сашка.
— Это еще за что? — не понял я.
Звягин помолчал, потом вздохнул, достал с верхней полки бутылку коньяку, набулькал себе стопку. Судя по этикетке «Ай-Петри КВВК», напиток был из посылки, коньячок-то крымский, я такой в Магадане не видал. Комендант покрутил стаканчик в ладони, медленно выцедил.
— Ладно, ты парень не из болтливых. В свое время поругался я с сестрой очень, не нравился мне ее парень. Ну, в общем, конфликт у нас с ним произошел, тебе не важно из-за чего. А когда она замуж пошла, психанул я сильно, сказал, что ноги моей у них в доме не будет. Я тогда только после мореходки был, попал сюда, на Дальний Восток, понравилось. Тут не Крым, конечно, зато просторы какие, это тебе не маленькое Черное море. Я даже в загранку ходил, в Японии, в Корее, в Гонконге, на Аляске, в Канаде бывал, по Ледовитому океану хаживал. А с сестрой не общался, только иногда письма и посылки посылал, но без обратного адреса. С дядей вот общался, но он кремень, ничего не скажет, если нельзя.
— Теперь понятно, почему ваша сестра про вас не упомянула, когда я рассказывал, что из Магадана.
— А она и не знала где я живу, я посылки из разных мест отправлял.
— А кем вы плавали, Ксаныч?
— Да я рулевой обычный, потом уже до боцмана дослужился.
Понятно теперь, почему его так студенты опасаются. Не удивительно, с такой-то практикой.
— А чего с флота ушли? — мне интересно стало.
— А это не я ушел, это меня ушли. В крайнем рейсе в шторм попали, сорвался я, травму получил. Вот и списали на берег. Уже два года общежитием вашим командую вместо матросов.
— Ксаныч, а сколько вам лет?
Комендант довольно захохотал:
— Думал, что я старик? Мне всего тридцать пять.
Блин, вот я дурак, я думал, ему за сорок. Так ему и сказал.
— Это меня борода старит, ну и морщины вокруг глаз — привык щуриться на свежем-то ветерке. На севере морская служба она, брат суровая. Ну, да ты себе тоже работу непростую избрал. Хоть и на суше, но тоже пешком, да с рюкзаком по горам, да по тайге.
Ксаныч плеснул себе еще на пару пальцев коньяка и решительно закрутил пробку, убрав пузырь со стола.
— Знаешь, я ведь опять думал бандерольку отправить без обратного адреса. Передал бы со знакомым в Сусуман, он бы оттуда послал. А тут ты со своим предложением. А сейчас вот письмо пришло. Все отписались, сестра, муж ейный, даже сын с дочкой черкнули по нескольку строк. И все пишут — приезжай, ждем, волнуемся как ты там. Вот и подумал, чего дуться, уж десять лет прошло с лишним. Сегодня вот письмо отправил. Летом у меня отпуск, поеду в Крым. Как считаешь?
— Отлично считаю. Помиритесь, племянников увидите, они у вас хорошие, — порадовался я за хорошего человека, — Может, себе тоже невесту найдете.
Звягин опять захохотал:
— Ой, не могу, Сашка, да я уже был женат, даже два раза. С одной не заладилось сразу, не понравилось, что в рейсах надолго, быстро разбежались. С другой лет пять прожил. Я тогда в загранку ходил, зарплата достойная, дефицит всякий возил, в Питере тогда жил на Камчатке [2]. Ну, а когда меня на берег списали, то и я не нужен стал. Скандал за скандалом, я еще и к бутылке прикладываться стал, что было, то было, но очень уж меня доводила. Оставил ей квартиру, а сам сюда перебрался.