Я Ренату говорить не стал, что знаю о его попытках мою подноготную разузнать. Ему интересно — пусть первым и интересуется. В принципе он мне не мешает, я стараюсь придерживаться политики добрососедства. Завтрак обычно на двоих теперь готовлю, но сосед тоже продукты покупает. Вроде не договаривались, но как-то получилось, что один день я готовлю, другой он. Приятелей я по-прежнему подкармливаю, но это только за свой счет.
Савельевы наконец-то в последние выходные ноября поженились. Давно уже пора было. Я Алису прихватил, да в субботу на Сокол поехали. В воскресенье в обед вернулись. Подарил немецкий сервиз — вот сто пудов, все-таки открывали посмотреть. Наборчик модный, так что угодил с подарком.
В декабре наконец-то отпечатали и отправили в магазины первую повесть. Я не сразу узнал, занят был, пошел через день посмотреть, как покупают книжку, а ее уже нет, разобрали полностью. Неудивительно, сейчас детская литература в диком дефиците, расхватывают, как горячие пирожки. Но свои авторские экземпляры я получил прямо в редакции, сразу же презентовав книжку младшему Урбану и отправив по экземпляру своим братьям. Алисе, конечно, тоже досталась книжка, у нее тоже братик имеется. И еще один том подарил Ксанычу, чтобы он ее в очередную посылку вложил — специально для Андрюшки. Так что комендант тоже знает, что я пишу, но он-то точно никому не проговорится.
То, что в институте про мою писательскую деятельность не знают, привело к довольно курьезному случаю. Вечером выкроил часок для работы по общежитию. Стою на стремянке, меняю рассыпавшийся патрон на плафоне, смотрю, наш участковый по коридору чешет, целеустремленно так с кожаной папкой под мышкой, причем, похоже, что ко мне.
Но беспокоится мне особо нечего, я деньги еще в ноябре убрал в хорошо оборудованный тайник, так что понятно, с этой стороны все чисто. А иначе бы сейчас не участковый, а группа захвата приехала и уж точно, не из милиции. Но стало интересно, что ему нужно. Может, все же не ко мне? Или же будет о ком-нибудь из парней вопросы задавать? Я по всей общаге хожу, в курсе большинства происходящего у нас. Но вроде ничего криминального не происходило. Может, опять драка случилась? Но у участкового свои источники информации. Понятия не имею кт именно, но свои стукачи у него есть, барабанят будь здоров.
Думал, пройдет рядом, нет, остановился рядом, заявил, что ему нужно мне задать несколько вопросов. Как говорится, «пройдемте, гражданин». Пришлось ответить, что придется подождать, я не могу оставить отключенными пробки. Пока я не починю плафон и розетку внизу, я ему уделить внимания не могу. Участковый сначала решил надавить, мол, он представитель власти, я обязан подчиняться.
— Хорошо, — отвечаю, — Тогда от вас указание в письменном виде. А я отвечать за то, что кто-нибудь сейчас короткое замыкание устроит или ребенок в оголенную розетку влезет, не намерен. Или задавайте ваши вопросы, пока я делом занят.
Вижу, не понравился мой ответ, но и ответственность на себя брать за нарушение техники безопасности тоже не хочет. Встал рядом, начал задавать странные вопросы о том, сколько мне родители денег посылают. Потом начал интересоваться покупками. А в какую цену я такую куртку взял, а зачем пользуюсь ручкой с золотым пером, а откуда у меня печатная машинка и финский костюм? А почему у меня американская куртка и американские же армейские ботинки? А правда, что я хорошо английский знаю? Вот надоел, я даже подозреваю, откуда ноги у такого любопытства растут.
— Ой, все, Сергей Николаевич, вы меня вычислили. На самом деле я американский шпион. Заслан прямо в аляске и ботинках в Магадан с заданием любой ценой узнать технологию употребления питьевого спирта и причины повышенной производительности труда трудящихся на Колыме. Также я должен выяснить, не связаны ли два первых секрета между собой. В два года меня настоящего подменили. На самом деле я тогда был карликом, но на качественной советской каше я смог вырасти. Перед заброской меня готовили десять лет. Я досконально выучил русский язык, приемы карате-до и карате-после, борьбу нанайских мальчиков и бокс по переписке. Обладаю мощными волевыми качествами, делаю снимки левым глазом, а правым измеряю дальность до любого объекта с погрешностью не более чем полтора миллиметра на километр расстояния. Плевком способен сбить муху, могу втереться в доверие даже к ветерану ОГПУ, работающему на пенсии вахтером женского общежития.