— Где же так дешево можно аляску купить? — насмешливо спросил участковый, успев взять себя в руки.
— Увы, там, где взял, уже нет, единичная продажа. Айн момент!
Чайник закипел. Я быстро заварку залил кипятком — люблю свежезаваренный напиток. Вытащил из хлебницы рогалик и сухарики, и холодильника масленку. Поставил на стол тарелку с конфетами и сахарницу. Затем налил два стакана чая.
— Угощайтесь, — сказал, после чего отхлебнул из своего стакана.
Участковый, наверное, решил, что смысла нет отказываться, все равно я тоже пью.
— Знаете, был тут давеча в гостях, меня спрашивают, сколько ложек сахару класть в чай. А я и отвечаю — пятнадцать, только не размешивать. Хозяева даже удивились, почему, интересуются.
— И почему же? — усмехнулся капитан, отхлебывая из стакана.
— А я сладкий не люблю. Но я к чему — не стесняйтесь, пожалуйста, кушайте. Итак, продолжим. Меня удивляет, что вы не обратились в официальную инстанцию, хотя вам, как сотруднику органов все сведения предоставили бы моментально.
— И что бы они мне предоставили? — поскучнел участковый, уже понимающий, что вытащил пустышку.
Ну, например, то, что я не только стипендию получаю и на полставки в общежитии работаю. Я еще в институте лаборантом тружусь. Но ведь и это не все, я внештатный корреспондент «Магаданской правды». Так что на круг в месяц у меня сейчас две с половиной сотни получается. Но это не все. Только в этом году у меня вышли и выходят сразу четыре книги, в следующем году еще две, была бы одна, но обком настоял на печати второй, посвященной истории Магаданской области. Вот еще пять тысяч в этом году и столько же я должен получить в следующем. Проверить проще простого — нужно зайти в редакцию «Магаданской правды» и нашего издательства. Ну, и где жизнь не по средствам?
На самом деле для Магадана не такие и большие деньги. Думаю, сам капитан получает за год ничуть не меньше, тем более, служит на севере уже прилично, поэтому кроме зарплаты еще и надбавки имеет. Но про обком я не просто так упомянул — это толстый такой намек на то, где меня знают, и кто за мной стоит. Солидная это очень рекомендация, да и на редактора надавить может не меньше, чем второй секретарь, ну, пусть даже третий.
— Да, но у вас постоянно, то духи, то женские вещи новые видят, причем импортные, детские игрушки, дорогие книги. Зачем такое количество? — решил не сдаваться капитан.
О, уже не ты, а на вы капитан ко мне обращается, несмотря на то, что я студент. Я же говорю, писатель в СССР — это какая-никакая, а фигура.
— Ну, и что? У меня есть невеста, есть мачеха, есть другие женщины, которым нужно сделать подарок. Новый год на носу. Я могу себе позволить подарить духи и другие вещи. И детей у друзей и знакомых хватает. Новый год — детский праздник. Законом подарки не запрещены. А если бы я спекулировал… ну, не смешите меня. Магадан — город крохотный, уже бы все знали, кто, где фарцует и сколько наваривает.
Все же, особо я не наглел, разговаривал с насмешкой, но она относилась не столько к самому капитану, сколько к умственным способностям его осведомителей… хотя, думаю, осведомитель был один, соседушка мой. В общем, поговорили, участковый не был бы участковым, если бы не попытался из меня еще одного своего агента сделать. Ну, уж нет, у меня своих дел хватает, не хватало еще за однокашниками следить.
— Ну, хорошо, — сдался, наконец, участковый, — А почему вы в общежитии работаете? Писатель и вдруг сантехник?
— А почему нет? Меня комендант еще в июле трудоустроить предложил, писать я начал позже. Зачем я буду хорошего человека подводить, уходя с работы? Да и больше никто и не претендует на эту должность.
Уже собираясь восвояси, капитан вдруг спросил:
— А что за книгу вы написали? Я бы для сына купил.
— Хм, ее нет уже в книжном, разобрали весь тираж. Сам вчера заходил в магазин, ни одной не осталось. Впрочем, у меня имеется авторский экземпляр, — я достал с полки томик, подписал.
— Сколько хоть стоит?
— Не огорчайте меня, Сергей Николаевич, еще я бы я собственными книжками спекулировать начал. У меня с издательством четкий договор — они не пишут книжки, а я ими не торгую [2]. Да и госцена 47 копеек, простите. но это не деньги.
Выпроводил гостя, что тут скажешь о состоявшемся визите, и смех и грех получился. Ох уж эти сверхбдительные советские граждане, ладно бы бабки у подъезда, а тут свой брат — студент. Сосед через час пришел, но на мои насмешливые взгляды только невинное лицо строил. Прямо, как Дуремар из фильма, который «совсем я не причем».