И вот пока такой прекраснодушный комсомолец ищет справедливость, на хорошую должность назначают другого, с куда худшими знаниями, но зато с отличными связями. А нашего мечтателя посылают на Чукотку встречать первый луч зари. Но беда в том, что и на Чукотке есть конкуренция, которая теми же методами решается.
Вот Урбан и осторожничает, опасается, что встану в позу — как так, разве могут писатели брать деньги! Могут и берут, точнее, берут, когда могут. Но я-то уже вторую жизнь живу, вот и смотрю на подобные вещи куда проще. Ну, не Дон Кихот я, не собираюсь я с ветряными мельницами драться, тем более расходы для меня копеечные.
Еще нужно учитывать, что четыре платные рецензии — это четыре голоса за меня, не будут же рецензенты голосовать против после того, как написали хвалебный отзыв. Так что отлично складывается.
— Как ты смотришь на то, чтобы зайти прямо сейчас к председателю? Он хотел с тобой познакомиться.
Оказывается, местный глава литераторов в том же доме живет, даже в том же подъезде, но на первом этаже. Однако с пустыми руками идти было как-то неудобно. Пришлось доставать бутылку Коктебеля КВВК, привезенного из Москвы. Я думал ее отдать Урбану перед уходом, но ладно, в другой раз ему достанется. Он, к счастью, возражать не стал.
— Бросьте, Саша, — говорит, — Мне вполне достаточно и сливовицы. Очень приятный напиток, кстати.
Зато жена Урбана мне пальцем погрозила:
— Прекращай спаивать мне мужа, ближайшие полгода, чтобы ни одной бутылки в этот дом не приносил.
Что тут сделаешь? Пришлось торжественно пообещать, тем более, что с Урбаном я в институте практически ежедневно встречаюсь.
Председатель оказался импозантным мужчиной лет за сорок с роскошной шевелюрой, тронутой сединой и с вдумчивыми глазами, увеличенными толстыми очками в массивной роговой оправе. На фото в книгах, наверное, чрезвычайно солидно смотрится. Но вот имя его — Аркадий Федорович Решилов, мне совершенно ни о чем не говорило. Не помню я такого писателя. Может, в том мире и не было такого? А может, не читал его произведений, не очень-то я раньше уважал социалистический реализм и производственные романы.
Коньяк литературный мэтр принял благосклонно, удостоив меня разговора минут на сорок. Беседа получилась практически ни о чем. В основном Аркадий Федорович задавал вопросы о том, почему я решил писать, как мне в голову пришла идея книги, где я учился. Думаю, не так ему и важны были ответы, скорее он хотел составить мнение обо мне. Главное, что в конце визита хозяин пожал мне руку и заверил, что все пройдет хорошо.
Картина, которую мы с Сергеевной застали наверху, горячо нас порадовала. Это было что-то. Пока мы собеседование проходили эти три деятеля на полу в зале собрали железную дорогу и так увлеклись, что не слышали, как хлопнула входная дверь.
Представьте только картинку — на паркете на пузах валяются рядком ребенок, его солидный папа и моя невеста и о чем-то взахлеб спорят.
Один из вариантов игрушечной железной дороги производства ГДР
Ирина Сергеевна только головой покачала:
— Я, — говорит, — Думала, что в этом доме только один ребенок, а тут сразу трое, оказывается.
А я вообще говорить ничего не стал, я тоже на пузо плюхнулся — интересно же, такая игрушка шикарная, хоть специально приходи с Игорьком играться. Ну, а что, имею я право детство вспомнить? Судя по всему, остальные так же решили. Старший Урбан на слова жены даже ухом не повел, у него дело интереснее было — он стрелкой управлял, а Алиса немного покраснела, но тоже отрываться от железнодорожных дел не стала.
Потом уже, когда провожал ее домой, она сказала:
— Такая красивая игрушка, я как девчонка заигралась.
— Ничего, сможешь еще дома проиграться. Я точно такую для твоего брата взял.
— Ой, надо же было на Новый Год подарить, — глянула на меня осуждающе девушка.
— Вот поедем к твоим, тогда и подарим, — возразил я.
Ну, а как она хотела? Мнения бывают двух типов — мое и неправильное.
С третьего января началась экзаменационная сессия. Все же, как-то неудобно — Новый Год, тут бы погулять, отдохнуть, а вместо этого приходится корпеть над учебниками. Но, не нами придумано, не нам и отменять. У меня, в принципе, особых проблем с экзаменами нет. Лекции я стараюсь не пропускать, вопросы задаю активно, хвостов у меня нет. Учебу я стараюсь не запускать, даже марксистко-ленинскую философию и историю КПСС добросовестно изучаю. Ничего не поделаешь, нынче без этих дисциплин никак.