— Понятно, как-то я не подумал.
— Так время какое нынче, мы в коллективе, считай, живем. Что ни сделай, сразу всем известно, — заулыбался председатель, — Что за книжка-то?
М-да, вот не зря я захватил авторские экземпляры. Вытащил из сумки все три повести, протянул Журавлеву.
— Вот, только они детские, поэтому особо и не афишировал. Еще сборник из тех статей, что по истории Магадана в газете публиковал, выйдет скоро.
— Ну и что, что детские? Это тоже хорошо. Обязательно посмотрю, — пообещал председатель и тут же попросил, — Ты уж тогда подпиши их, что ли.
Пришлось еще и ручку вынимать, автографы проставлять.
— Дело такое, Александр, — доверительно произнес Журавлев, — Ты человек занятой, поэтому наверное не знаешь, но у нас в институте есть агитбригада?
Так, он что, решил сагитировать меня в нее вступить? Спасибо, но не хочу, тем более, опыт у меня есть в этом деле немалый. В прошлой жизни в школе до старших классов речи со сцены толкал. И мой реципиент тоже на сцене выступал по красным дням календаря. Не хочу, я же не в театральный поступил. Кроме того, прекрасно знаю, сколько времени занимают все эти репетиции. А у меня и так все вечера заняты под завязку. А я ведь еще и пишу, порой по ночам, вместо здорового сна.
— Да, не знал, — подтвердил, — Я же первокурсник еще, а потом дел много, некогда было выступления посещать.
— Да я не играть тебя зову, — с ясно читаемым раздражением произнес комсомолец, — Там желающих хватает, хотя, если захочешь, то нет проблем.
Похоже, Журавлев догадался, о чем я сейчас подумал. Все же он не дурак, тем более он свой пост в институте уже два года занимает, успел обтесаться.
— Короче, дело как раз по твоему профилю, — продолжил Иван, — У нас с программой нелады. Скучновато получается. Нужно к 8-му марта подготовиться, но нужно что-то такое, изюминку какую-нибудь, чтобы народ порадовался, чтобы женщинам понравилось.
— А почему только к 8-му? 23-е февраля, пропускаете, что ли? Или уже есть программа?
— Да там все проще, — усмехнулся Ваня, — у нас институт маленький, да и город небольшой, на все праздники мы не вытянем представления делать. Поэтому каждой агитбригаде свои даты выделяют. А потом мы несколько концертов организуем, у себя, а потом в других местах. Сможешь, что-нибудь по теме праздника написать? Только, чтобы смешное было, а то больно у нас все серьезно. Ну, как, согласен?
Ну, вот как тут скажешь, что не согласен? Это же сразу конфликт с секретарем. Даже, если он ничего не будет делать, то Земля — она круглая, не исключено, что мне потом от него тоже что-то понадобится, а он мне в ответ про этот разговор напомнит. А оно мне надо такое? Не стоит слишком сильно отрываться от коллектива, пока еще СССР вокруг, а в нем такие кунштюки не приветствуются.
— Ну, в принципе можно, но что хоть делать, в каком направлении копать?
— Да все равно, нужно что-то такое, чтобы женщины посмеялись, чтобы им понравилось. В идеале, конечно, если вообще всем смешно будет, — ответил наш главный комсомолец.
Понятно, он и сам не знает, что ему нужно.
— Время хоть у меня есть? — решил я провентилировать, насколько срочно требуется представить результат.
— Нужно через неделю список идей дать. Еще согласовать нужно будет, сам понимаешь.
В общем, загрузил секретарь меня по полной. Теперь нужно думать, что предложить, причем такое, чтобы одобрили. Проблема в том, что сейчас по идеологическим мотивам к чему угодно привязаться могут, так что приходится потом по пять раз переделывать. Да ведь еще и выкинут действительно интересное и смешное. Ладно, буду думать.
После собрания и разговора с комсомольским секретарем отправился прямиком в общагу пединститута, меня там Алиса ждет. Сердится, наверное, я еще пару часов назад должен был прийти, а меня нет и нет.
К моему удивлению, Селезнева на меня наезжать не стала, поинтересовалась только, из-за чего собрание затянули. Врать не стал, рассказал о поручении Журавлева, признавшись, что понятия не имею, что придумать. Девушка на моей жалобе особо акцентироваться не стала, легкомысленно пожав плечами, похоже, привыкла уже, что я опять что-нибудь придумаю. А и то верно, чего себе голов ломать. Взял подругу в охапку и потащил ее в кафе-мороженое. Я думал, в кафе какое-нибудь сходить, но мы же магаданцы, нам трескать мороженое при минус 16 — обычное дело, мы и при минус тридцать на это способны, даже на улице запросто.