— Что за странные такие? Ронхилл какой-то?
— Это югославские, говорят, весьма неплохие, а сливовица болгарская. Это как коньяк, только спирт делают из слив, а не из винограда.
Маме достался набор из нескольких тюбиков с кремом, флакона с розовым маслом и еще одного, поменьше, с лаком для ногтей. В конце я достал духи «Может быть», встреченные весьма благосклонно. Младший брат получил последний комплект гэдээровской железной дороги и кубик Рубика, моментально усвистав разбираться с подарками.
Я ему даже позавидовал, потому, как меня сейчас ждет перекрестный допрос с пристрастием. В зале уже, оказывается, стол успели накрыть, но пока меня на кресло усадили, следственный комитет рядком расположился на диване. Комнатка маленькая, так что я оказался почти вплотную к потенциальной теще. Кресло, кстати, всего одно, для второго явно места не нашлось.
Зал почти квадратный, у одной стены три шкафа из гарнитура, между ними дверь во вторую комнату. У окна тумба с цветным телевизором на нем, напротив диван у завешенной ковром стены и под углом к нему кресло, рядом с которым проем, ведущий в прихожую. После того, как стол в комнате поставили, места практически не осталось, только узенький проход к дивану, да во вторую комнату. Впрочем, так в большинстве советских квартир.
— Дочка говорила, что ты тоже студент, — начала прощупывать меня мама Алисы.
— Да, я учусь сейчас на геологическом.
— Ты же в общежитии живешь? Родители, наверное, помогают?
Тут понятно, интересно будущим родственникам за чей счет подарки куплены. Вопрос важный, подарков много, надо выяснить, не транжира ли я. Зачем в семье мот?
— Да, отец хотел сначала, но мне не нужно, я параллельно работаю, так что вполне обеспечен.
— И где ты работаешь?
— Ну, я лаборантом в институте на полставки тружусь и еще устроен в общежитии рабочим, я там все сразу — электрик, сантехник, плотник.
Алисины родители переглянулись, папа даже скептическую ухмылку спрятать не смог. Думаю, у него с учетом северных рублей под шестьсот выходит, если не все семьсот, да у мамы под триста, все же десять лет на северах, все надбавки давно выслужены. У меня по их представлениям скромно должно быть — ну, сотня, ну, пусть даже полторы. Не густо.
— На самом деле не так и плохо у меня, — тут уже я улыбаться начал, — Стипендия, два места по половине ставки, это уже двести есть. Но у меня еще одна работа есть и подработки. Все вместе уже не так и плохо для семнадцати лет.
Ага, кажется, мои аргументы приняты во внимание, но тщательно их рассмотрят позднее. Но в целом впечатления я не произвел.
— А с подработками это сколько выходит? — папа решил-таки провентилировать вопрос.
— Ну, за прошлый год пять тысяч, в этом еще столько же уже получил.
Чета Селезевых переглянулась. За прошлый год оно для севера нормально, но не чрезмерно, а вот за этот пять — много, первый месяц только заканчивается.
— Это где же столько можно подработать? — протянул старший Селезнев.
— Так в Магадане, — совершенно честно ответил я.
Именно там я гонорары получил. Ну, а про свои нелегальные капиталы я лучше промолчу, я и Алисе про них ни слова, ни полслова, я же еще не сошел с ума.
— Да не слушайте вы его, — выскочила из кухни, явно подслушивающая наш разговор Алиса, — Он книжки пишет и в газете статьи.
Старшие Селезневы, такое ощущение, тихонько выдохнули с облегчением. Небось, уже решили, что я в Чеченингушзолоте подрабатываю, нелегальным золотишком барыжу. А я вовсе и нет — приличный человек, оказываюсь.
— Саша, а зачем тогда вы сантехником работаете в общежитии? — изумилась Валентина Ивановна, — Если вы и журналист и писатель?
— А почему нет? Руки у меня откуда нужно растут, живу я пока в общежитии. Зато с комендантом у меня отличные отношения и живу я в комнате для аспирантов, несмотря на то, что всего на первом курсе.
Так, кажется, я окончательно перешел в разряд приличных молодых людей у обоих потенциальных родственников, но по разным причинам. У мамы — потому как книжки пишу, а у папы — из-за нормально растущих рук и способности обеспечить семью. Можно считать, что первую фазу допроса я выдержал.
Дальше уже разговор пошел более непринужденно. Если честно, я думал, что Алиса давно все про меня растрепала, но нет. Открытие, что девушка не болтлива, меня весьма порадовало. Мне же не просто жена нужна, а соратница, которой смело можно доверить прикрывать спину.
Пришлось мне рассказывать, как познакомились. Соврал чутка, заявив, что девушка поскользнулась на улице, а я ее на мотоцикле отвез домой. Книги предъявил. Их Алиса привезла. Я ей раньше передал, думал, она уже послала брату. В целом общение пошло куда оживленнее, чем в начале.