И физически тяжело, работа непростая, летом смены длинные, теплый период длится недолго, нужно успеть сделать как можно больше, тем более, что полярный день стоит, светло даже ночью.
Мужики выпили за мой успех, заявив, что «Дай Бог, не последний», женщины ликером баловались, что я привез, очень он им понравился, вкусный и некрепкий. Я употреблять не стал, впрочем, никто не настаивал. На Колыме вообще не принято выпить уговаривать. Поставили на стол бутылку, а там не хочешь — твое дело, мало ли, может, на работу человеку или нельзя, доктор запретил. Вот никогда разговоров про «ты меня уважаешь?» не слышал.
Постепенно разошлись все. Мачеха пошла пацанов укладывать, им завтра в школу. Отцу проще, у него выходной. Он мои подаренные сигареты вытащил.
— А ничего так, мягкие и вкус приятный, — оценил он подарок.
Вот же времена, страна поголовно смалит, начиная со школы, а уж мужики почти все, некурящий нынче редкость. Даже объяснять, что вредно, бесполезно, никто таких проповедей не поймет и не оценит, хотя и знают, что капля никотина лошадь убивает. Еще и ржут над этим фактом, как над шуткой, мол, мы не лошади, нас так легко не доконаешь.
Смотрю, отец посмурнел, раздраженно как-то сигарету в пепельнице раздавил. Я форточку приоткрыл — сил нет уже дымом дышать, пусть свежий воздух будет.
— Все в порядке хоть? — спросил, — На работе неприятности?
Тот, такое ощущение, хотел отговориться, что нормально все, уже рот открыл, но посмотрел на меня и признался:
— Да, разговор сегодня нехороший был, заявить бы, да толку.
А ведь такой ответ много стоит, значит, отец увидел во мне мужчину, равного. Считал бы по-прежнему ребенком, ни в жизнь бы не поделился проблемой. Так что я закрыл форточку, уселся рядом и попросил:
— Рассказывай.
Батя усмехнулся устало:
— Подвалили два деятеля, на работу устраиваться пришли. Говорят, бери в бригаду. Я же мастер, устрою без проблем. Отказал, так угрожать начали. Пугают они еще, где тут пугливые на Северах?
— А чего отказал, лентяи какие?
— Да причем тут это? Не будут они работать, урки стопроцентные, они мне так и сказали, мол, нашу зарплату себе забирай. Вот зачем мне такие деятели, да еще устроенные по моей просьбе? В бригаде все работать должны, одного нет, за него другие впахивают. Значит скандал, я же устроил. А накроют этих типов? Кто виноват будет, что их легализовал? Вот то-то, — батя с расстройства опять полез за сигаретой.
Это ведь только кажется, что на Колыме все золото в государственный карман идет. Дело куда сложнее — есть и нелегальная добыча и подворовывают потихоньку золотишко. Нужно сказать, что местная преступность в дела граждан обычно не лезет — огрести можно, тут край суровый, по малинам не зашухаришся. Внимание привлекать ей ни к чему. Такие вот конфликты с криминалом — редкость, явно эти борзые парни с материка, со здешней спецификой незнакомы.
Оно ведь действительно, чтобы остаться на поселке, требуется официально трудится или хотя бы числиться на рабочем месте. Тогда тебя квартирой или хотя бы койкой в общаге обеспечат и вопросов не будет. А просто так болтаться можно несколько дней, не больше, потом уже вопросы появятся к тому, что тебе жилье предоставил. Вот и решили через трудоустройство легализоваться.
— Проблем не будет? — решил уточнить.
— С чего бы? Думаешь, у нас мало судимых работает? Нормальные мужики, работают, как все, про иного и не скажешь, что сидел. А так я в своем праве, слова никто не скажет. Оно мне надо, потом отвечать за них? Помнишь, Хан такой к нам заходил летом? — сбивчиво ответил отец.
— Ну, да. А это Хан, это кавказец такой худой? Вроде чеченец. И что?
— Ингуш он, водителем у нас работает на вахтовом автобусе. А по совместительству местный дон вильдон [1] золотой мафии, — хмыкнул отец.
— А участковый знает? — изумился я.
— Все знают, но ты докажи пойди. И участковому оно надо лезть? Потом даже тела не найдут, если что. А с другой стороны на поселке тихо, спокойно, разве что драка случится с пьяных глаз. С приборов хищений нет. А что там налево уходит, кто считал? Не станет он сам глубоко копать, еще неизвестно, что накопаешь. Потом свое же начальство со свету сживет.
Хм, а точно, пару раз этот Хан заходил, они даже вроде как с отцом приятельствуют, но я, так понимаю, чисто по-человечески, по-соседски, батя с криминалом знаться не хочет, тем более с золотом. Очень уж за него дают много, государственная монополия, не хочет советское государство доступ к драгоценному металлу гражданам открывать.