Нормально повеселились ребята. Сейчас им дробь будут вытаскивать, а потом в камеру упакуют. Не зря говорят, что алкоголь — зло. Не напились бы, не потянуло на подвиги, остались бы на свободе. Да и ноги теперь лечить, даже мелкая дробь в упор — жуткое дело, хорошо, если только в мясо попала, а может и в кости застрять и сухожилия повредить. Ну, да, сами виноваты.
Потом нас всех еще мучили добрых часа три, собирая показания. С отца, с меня, с соседа, с Валентины и жены соседа, изматывая одними и теми же вопросами. Разве что к детям не приставали. Впрочем, опер умотал уже через час, оставив участкового одного разбираться с мелочами. Видимо, происшествие особых вопросов не вызывало.
— Блин, Глеб, не мог сразу пристрелить ушлепков? — меньше бы отписываться пришлось, — буркнул участковый, пока составлял протокол.
— Ага, счас, — хмыкнул отец, — Савельевич, я же не душегуб какой грех на душу брать. Да еще бы мне потом и срок нахлобучили за превышение самообороны. И никого бы не волновало, что ко мне с ножиками заявились, что убить грозились, жену с детишками порезать. Вот не случилось бы сегодня сына и соседа или у меня ружья не оказалось? Они же конкретно убивать шли. И не только меня, они бы вообще всех порешили, может, даже и детей. А судья бы мне потом пояснял, что я обязан адекватно реагировать на опасность.
Последние слова батя протянул издевательским тоном, потом добавил:
— Вообще хотел сначала, но рука не поднялась.
— Откуда ты, такой умный, все знаешь? — съехидничал участковый.
— Живу долго, видел много. Что мало мужиков село, которые своих девушек или семьи от бандитов защищали? У меня так приятель на год сел. Оказывается, он не имел права палкой от хулиганов отбиваться, подумаешь, что их пятеро было. Вред он им причинил, видите ли. А за убийство, сколько бы мне навялили? Пять, семь лет?
— Я что ли, законы такие принимаю? — буркнул Савельевич, — И вообще, вон, в августе постановление Пленума Верховного суда вышло [1], там как раз говорится, что слишком сурово наказывают за самоборону. Да и чего бы мы тебя топить стали?
— А мне много радости, что мне за защиту своей семьи на пару месяцев меньше дадут? — удивился отец, — Да и ты-то ладно, ты мужик правильный, к тебе претензий никаких, вот только решение судья принимает, откуда я знаю, что он там себе надумает?
— Ну, пальнул бы вверх предупредительным, а потом на поражение. Железное доказательство, что сами на тебя перли.
— Как в армии? Так у часового в рожке 30 патронов, а у меня всего два. А если бы второй на меня бросился? Перезарядиться бы никак не успел. У него же не нож, тесак натуральный был.
— Вообще-то предупредительный выстрел не обязателен, «часовой обязан применять оружие без предупреждения в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект» [2], — процитировал я по памяти.
— Ты-то откуда знаешь? Ты в армии не служил, — возмутился батя.
— Кафедра у нас военная, — соврал я, — Уставы на ней учим.
Нет, пара занятий у нас уже прошли и действительно, зубрили уставы, но обязанности часового я и так помню по прежней жизни. Мы в учебке через день в караулы ходили, устав нас заставляли зубрить наизусть. До сих пор местами помню.
— Ладно, читай показания, если все верно, подписывай, — участковый сунул в руки отцу протокол.
— Бать, ты прочитай, мало ли, где ошибка или описка, будет потом «казнить, нельзя помиловать». Читай, это важный документ, — вступил я в разговор, видя, что отец собирается поставить подпись.
— Ружье придется изъять вместе со стреляными гильзами, — заявил участковый, — На экспертизу положено отправить.
— Я думал все уже, — вздохнул отец.
— Ну, а ты как хотел? — удивился милиционер, — Чем больше бумаг, тем меньше потом проблем, так что не вздыхай. Сейчас оформим. Да не бойся, верну через пару недель. Все нормально будет, все только рады, что от этих сволочей избавились.
— Ты когда уезжаешь? — теперь участковый ко мне обратился.
— Да послезавтра думал.
— Задержись на пару дней, мало ли.
— Так я, если что в Магадане, вызовите, подъеду. Или там возьмете показания, — предложил я.
— Давай лучше 2-го поедешь и вот, — Савельевич сунул мне записную книжку, — Черкни мне свой адрес и, если есть, номер телефона, по которому можно связаться.
Через полчаса после того, как ушел участковый, в дверь деликатно постучались. Мы с батей и соседом на кухне сидели, чаем баловались. Вроде бы пора спать, да нервы никак не отпустят.