Я все эти прения слушал внимательно. Никогда не помешает знать, кто тебе друг, а кто не очень.
Потом меня еще и пытать начали, почему я выпил.
Тут Галка Верховцева взвилась:
— Да что вы на человека насели? Я видела его в субботу, на нем лица не было. Мало ли какая неприятность произошла, может, он с девушкой своей поругался?
Спасибо, Галя, я запомню, что ты за меня. Жаль только после этого Людка с еще большим энтузиазмом начала выпытывать у меня, из-за чего я напился. Угу, сейчас скажешь, а завтра весь институт будет гудеть о том, что меня в СП не приняли. А уж до чего додумаются студенты, а особенно студентки, я даже думать не хочу.
Опять дали мне слово, требуя пояснить, из-за чего я докатился до жизни такой.
— Товарищи, я виноват и признаю это. То, что произошло, было в первый и последний раз. Но вываливать свое грязное белье перед всеми я не буду.
— Значит, не доверяешь товарищам? А если тебя из института отчислят? — прорезался возмущенный голос комсорга.
Да, Люда, ты-то мне точно товарищ, к таким товарищам спиной лучше не поворачиваться, если не хочешь пинок заработать.
— Пойду работать, потом поступлю на заочный факультет в другом институте, — пояснил свое видение вопроса.
— А если в армию призовут?
— Не вижу ничего непоправимого, отслужу, потом пойду работать и поступлю.
Не знаю, сколько бы еще эта бодяга продолжалась, но вмешался Журавлев:
— Товарищи, считаю, что пора решать, как поступить с комсомольцем Гариным. Несмотря на тяжесть проступка, нарушение у него первое, он отличник, по комсомольской линии характеризуется положительно, активно участвует в общественной жизни коллектива, выполняет комсомольские поручения. На первый раз предлагаю объявить выговор без занесения в личное дело.
Нормально, секретарь меня реально вытягивает. Тут за меня два фактора играют: Журавлев Людку недолюбливает, потому как ее навязали, а меня ему топить ни к чему, я ему уже несколько комсомольских поручений выполнил. Тут и цикл статей в газете и программа для агитбригады. Зачем ему со мной ругаться?
Но Люда все равно попыталась поступить по-своему. Похоже, она меня настолько терпеть не может, что готова с секретарем поругаться.
— Предлагаю на голосование следующие варианты взыскания: Объявить выговор. Объявить строгий выговор с занесением в учетную карточку. Исключить из рядов ВЛКСМ, — строгим голосом объявила наш комсорг.
После подсчета голосов оказалось, что я отделался малой кровью
За выговор — 18 человек, за строгий выговор с занесением в дело — 5, против исключения почти все проголосовали, кроме двоих. Понятно, значит, с этими семью типами дела я больше не имею, просьбы их побоку. Выше дело в отношении меня решили не передавать.
Что характерно, когда голосовали за выговор, Журавлев первым руку поднял, показывая свое отношение. Может поэтому основная часть группы именно этот вариант и выбрала.
Окончательный приговор комсорг объявила со всей торжественностью:
— Комсомольское собрание постановило объявить комсомольцу Александру Гарину выговор. Обязать в течение месяца отработать 20 часов на благоустройстве общежития института. Контроль за поведением Гарина возложить на группового организатора. Решение направить в деканат и общежитие. Товарищи, этот случай должен послужить уроком для всех. Комсомол — это не просто организация, это школа воспитания нового человека. Наше собрание показало, что мы не остаемся равнодушными к недостаткам. Собрание объявляю закрытым.
Да уж, равнодушием и не пахнет, все косточки обсосали. Еще и 20 часов мне общественных работ припаяли, словно я и так этим не занимаюсь. Но хоть про Игорька с Серегой забыли и то хлеб, напоминать я о парнях точно не буду.
Вышел из кабинета, секретарь меня под руку ухватил.
— Пошли ко мне, объяснишь, что на тебя нашло.
Блин, придется все-таки рассказать. Но Иван не из болтливых, от него слухи вряд ли разойдутся.
Простой выговор дело не страшное, о нем через месяц никто не вспомнит. Шепотки при моем появлении в институте дня три продолжались, потом народ забыл, тем более 8-е марта, праздник, не до меня.
Концерт наша агитбригада отыграла на отлично, народу понравилось, мы три представления на разных сценах за день сделали, да еще на следующий вечер еще одно, в этот раз в Доме Культуры. Всем выступавшим вынесли поощрение, в отличие от взыскания, его в карточку внесли. А в 20 часов отработки мне комендант засчитал обычную работу по общежитию, которой я и так регулярно занимаюсь. В общем, мой залет сошел мне с рук, хотя с комсоргом отношения стали совсем плохими.