Иногда я думаю, может, только в моей голове столько ненужных надуманных мыслей, а все вокруг просто живут. Все живут В МОЕМ ПРЕДСТАВЛЕНИИ. Обретая черты, нравившиеся и раздражавшие меня. Все лишь плод моего сознания, моих желаний, комплексов, все лишь искаженные копии реальности. И заставив себя перестать смотреть на мир сквозь стекло моих фантазий, добродетелей и пороков я увижу окружающих меня людей в реальном, земном проявлении. Когда я подумал об этом, я испугался. Мне нравились копии моих друзей и знакомых, копии меня рядом с ними. Да, я тоже был всего лишь копией самого себя. Жалкой, искаженной, подстроенной под созданные копии людей, составлявших круг моего общения.
Кто я на самом деле? Мир, созданный моим сознанием устраивал меня, но со временем становился все уже, и часто мне казалось, я задыхаюсь от собственных иллюзий. К тому же, часто воссозданные в воображении представления о людях не всегда совпадали с действительным положением вещей. И я страшно боялся что Она не такая, какой виделась мне. Я сомневался, наблюдал, пытался наблюдать за Ней более пристально. Нет, не видел в Ней изъянов. Она была чудовищным скоплением совершенно несопоставимых человеческих эмоций, мудрая, наивная, ненормальная, ясно мыслящая. Она была идеальна.
Семен… В какой то момент я начал понимать, что забываю, как он выглядит. Я не ходил к нему в дом. Перестал ходить. Я знал, что встречу там Ее. Конечно, это принесло бы мне нескончаемую искреннюю радость, но видеть Ее в объятиях друга было невыносимо.
Однажды, правда, я решил, что пора прекратить глупые свои, упертые и никому ненужные страхи и просто зашел. К нему. К ним. Да, сразу не сказал, на улице было сказочно, просто сказочно. По-другому не назовешь. Зима…
Она мечтательно смотрела на каскад снежинок сквозь стекло, которое украшали бездарные занавески. Видела в них что-то величественное.
— Пойдем же! Смотри сколько их!
Семен копался в своих бумагах и аккуратно раскладывал листы. Она ходила вокруг как ребенок. Меня они не замечали. Встретили, поприветствовали, усадили в кресло.
— Только представь, Семен! Холодное, такое приятное, освежающее. Будем ходить под ночным снегом. Семен? — Она дотронулась до его плеча.
Он обернулся, потрепал Ее по щеке.
— Понимаешь ты, или нет, что сегодняшний вечер решает очень многое? Я осознаю, конечно, что все мы в душе дети и периодически проявляется желание натворить нечто совершенно бессмысленное.
Я почувствовал к нему самое настоящее злорадство — нет, Семен, не понимаешь!
Лида резко его прервала:
— Это не бессмысленно! Это возможность, та редкая возможность поймать миг. Ну, как объяснить тебе, я уже не знаю!
Он устало посмотрел Ей прямо в глаза.
— Скажи мне, что происходит? Нет, молчи. Я знаю, ты постоянно держишь у себя в голове что-нибудь бредовое, но сегодня, в данную минуту, я прошу тебя, оставь меня в покое? У меня нет ни времени, ни желания идти на улицу и тем более мокнуть в сугробах НА САМОМ ДЕЛЕ!
— Семен, Семен! Просто бывает, когда идешь по заснеженным снегом улицам и еще падает море снега из ниоткуда, отражаясь многочисленными бликами в фонарях — Она раскраснелась.
— Так все тихо вокруг. Только хруст под ногами. Такое все застывшее. Пойми наконец, я просто хочу поймать мгновение. Этого не объяснить словами!!!
Семен не поднимая головы, ответил ей довольно резко:
— Так пойди и посмотри!
— Семен, не понимаешь, я хочу поймать этот момент с тобой, я просто представила, как это все будет, и захотелось. До безумия. Только с тобой.
Ее взгляд преобразился, глаза покрыла прозрачная пленка слез. Она провела рукой по его щеке. Как по моей, когда-то…
— Все это глупости. Глупости.
Семен обнял Ее за плечи.
— В следующий раз мы обязательно сходим, хорошо?
Она горько улыбнулась и кивнула головой. Тихо сказала:
— Хорошо. В следующий раз. У меня заболит горло, я знаю. Либо побьют все лампочки в фонарях. Во всем городе, дураков и реалистов.
Семен. Что же ты делаешь с ней, Семен?
Некоторое время спустя Она нарушила возникшую между мной и Семеном «дружескую» беседу ни о чем. В шубке, которая удивительно ей не шла. В глупой смешной шапке, которая Ее удивительно уродовала.
— Ты куда? — Семен спросил несколько даже резко.
Она удивилась вопросу.
— Прогуляться. Ты не хочешь, а я решила, что с тобой или без тебя, но должна быть на улице.
Тоже говорила без свойственной Ей мягкости. Назревала ссора, я это почувствовал прежде, чем Семен успел ей ответить.