Доктор похлопал Филиппа по плечу.
— Полно Вам, тем более сегодня. До полночи все напишут желания, спрячут их в золотые орехи и положат в корзину под елкой, Так что, Федор Петрович…
Старик в инвалидном кресле громко рассмеялся:
— Дайте, угадаю, после боя курантов все будут брать орешки, торжественно зачитывать желания, и они обязательно исполнятся!
— Не вижу повода для иронии, Федор Петрович. Это очень хороший и приятный ритуал. Может, на этот раз… Думаю, даже вы о чем — то мечтаете, — последнюю фразу доктор произнес помимо воли и успел пожалеть об этом.
Старик поморщился, почему этот молодой человек никак не хочет оставить его в покое? Что-то он бледен сегодня.
— Если бы мне было десять, я бы и согласился. Вы неважно выглядите, Андрей Сергеевич, поспите перед торжеством. Доктор устало улыбнулся. Его назвали по имени. Федор Петрович назвал его по имени. Сам старик был героически доволен собой, такой красивый жест, сделать человеку приятное. Даже если и осознанно…
«В последние годы часто задумываюсь, насколько все это все же было наивно, — мои мысли о Ней, мои чувства к Ней… Сейчас я понимаю, что идеализировал эту женщину. Она была возможностью жить в окружающей меня серости. Она была любовью всей моей жизни. Но я ничего о Ней не знал…
Кем я был для Нее? Очередным поклонником Ее красоты и женственности, оригинального ума, беспечности, и в то же время, прагматизма. Я хотел и не хотел быть с Ней. Она сама не знала, чего хочет.
У меня был друг. Семен. Человек, которого я любил больше за время, что мы были вместе в качестве друзей. Как это неприятно, любить больше время, подаренное человеком, чем самого человека. На тот период, когда я познакомился с Ней, мы с Семеном вели себя как друзья. Собирались и вспоминали наше общее прошлое. Никаких разговоров о поэзии и жизни. Каждый из нас чувствовал, что потеряно важное, но, конечно, не хотелось в этом признаваться в первую очередь самим себе.
Это был довольно странный человек, но нестерпимо обаятельный для женщин. Вампир обаяния.
В тот первый день, когда я собирался уйти от Нее и больше никогда не вернуться, именно он и вмешался. Настроенный достаточно категорично, но, подсознательно лихорадочно цепляясь за любую возможность остаться, я был в глубине души рад, когда увидел Семена. Мне было необходимо найти объяснение моего нахождения в том заведении.
Я никогда не посещал подобных мест, и ему, скорее всего, показалось бы странным мое присутствие там. Еще более странным ему могло показалось присутствие женщины рядом со мной. Не знаю почему, но я немного боялся его. Его злых шуток. Ироничных насмешек. Оголяющих все мои комплексы.
По неясным причинам он меня не заметил. Она прошла мимо, направляясь к выходу. Зацепилась манжетой курточки за него, и собиралась извиниться. Семен оглянулся посмотреть, кто причиняет ему некоторые неудобства.
Дальше я почувствовал себя посторонним. Не просто посторонним от всего вокруг. Словно попал в другое измерение. Нарисованное. Мне показалось, что все вокруг стало нарисованным. Я УВИДЕЛ минуту соединения их взгляда, я бы все отдал, чтобы этого не видеть, но я бы все отдал, чтобы еще раз увидеть ЭТО. Я увидел то, о чем пишут уже несколько тысячелетий, о чем поют, о чем мечтают, но нет…
Ни одна книга об ЭТОМ не стоила пролетевшей секунды. Семен Ей улыбнулся. Боже, как я возненавидел его улыбку. Какой пошлой и неестественной она мне тогда показалась. Отвратительный тип. Мой лучший друг… Она смутилась немного. В секунду уверенная в себе женщина превратилась в жалкую девочку. Бросила спасательный взгляд, и направилась ко мне. Честно сказать, я тоже потерялся в тот момент. Вышел на улицу.
Что я мог еще сделать?
Наши ведра стояли там, где мы их оставили. Оранжевое и серое. Нелепая встреча. Нелепый день…
— Федор, — окликнула меня по имени. — Знаете, не… Плохо вышло. Пройдемся? (именно так и сказала, и не от волнения вовсе, любила это слово).
Как хотелось грубо и больно съязвить. Женщины. Никогда не мог и не хотел их понять. Какие они по нелепому странные… Где логика в их поведении?
Я знал, что эта прогулка не принесет мне ничего, кроме неудовлетворенности. Но решил, что лучше неудовлетворенность от сделанного, чем мучения души от возможного, но не имевшего место быть по одной простой причине: не случилось… Семен не удивился мне, вопреки опасениям.
— Привет, дорогой мой, не правда ли, погода чудесная?
Я не удержался от улыбки. Премерзкий дождь с утра, что может быть чудеснее?
— А ты здесь…С дамой?… Давно хотел познакомиться с женщиной. Думаю, неприлично умной, — Семен выдержал многозначительную, как ему казалось, паузу: