— Деточка. Ты будешь меня кормить? – вместо приветствия спросила женщина. Забавно, но почти все престарелые пациенты обращались ко мне как к своей внучке. И часто называли «деточка».
— Вы против? – с наигранным испугом уточнила я, а после улыбнулась милой женщине.
Уже в процессе поедания каши старушка спросила:
— Я сегодня не видела новенькой. Ну, той, что ребёнка потеряла. Она уже должна была проснуться.
— Госпожа, – аккуратно вытирая беззубый рот пациентки, я со вздохом призналась. — Милли под сон-травой. Успокоить удалось только этим методом. Уже второй раз подряд.
Пациентка в ужасе ахнула. Больше ничего не спросила, только есть стала с меньшим энтузиазмом.
Для этой женщины сон-трава знакома не понаслышке. В пансион Густа она прибыла два года назад. Всё утверждала, что несносная невестка упекла её сюда после смерти мужа. Буянила. Как итог: часто пребывала в сонном состоянии.
Это «лекарство» усыпляло минимум на трое суток, а после пробуждения человек себя не помнил. Забывал даже имя. Хорошо хоть, эффект временный. Однако накопительный. Здоровье женщины очень испортилось от истощения и зубы она потеряла уже в этих стенах. Свою роль в этом сыграл и местный климат. Лютые морозы Ваолии мало кого щадят. Прибавить сюда ветра с океана и вечную сырость плохо отапливаемого помещения, то выжить после «курса» сон-травы – счастье.
За размышлениями прошёл завтрак. Пациентов отвели в общую гостиную, где они проводили свободное время. Широкая длинная комната была заставлена скамьями. Здесь меня не покидало давящее ощущение. Серые стены, узкие окна и гомон из голосов не вызывали приятных чувств. Да что говорить. Я ненавидела весь пансион. Это мрачное одноэтажное здание со странной планировкой вызывало лишь апатию и тошноту.
Центром пансиона служила столовая, за ней по обе стороны находились купальни: женская и мужская. За мужской купальней расположилась гостиная — так это душное злосчастное место называла госпожа управляющая. Как по мне, то комната больше походила на грязный вокзал или тюремную камеру. Дальше от «центральных» комнат по обе стороны тянулся узкий коридор, из которого можно было попасть в каждую палату, а вот вход был один и тщательно спрятан. В пансионе я провела всю свою жизнь и не могу вспомнить, чтобы хоть один пациент попытался сбежать.
Рано или поздно осознание накрывало каждого. Остров Ваолия не то место, где можно выжить в одиночку. Те же, кому посчастливилось лишиться разума полностью, были всем довольны. Их кормили, мыли, помогали одеваться. Мыслей о побеге они даже не допускали. Да и мыслили ли они? Всегда было любопытно, что творится в головах людей, которые слышат голоса или видят призраков. Да, такие тоже попадались. Но чаще к нам привозили неугодных стариков. Дети редко хотят ухаживать за престарелыми родителями. Были даже те, кто ради наследства признавал своих родителей душевнобольными. «Мерзкие люди! Будь у меня мама, никогда бы её не отдала, даже сумасшедшую», — невольно вспыхнула мысль. Она укоренилась во мне и всплывала всякий раз, когда я находилась в гостиной, а все «постояльцы» были в сборе. В такие моменты была отчётливо видна людская корысть, лень и пренебрежение.
Госпожа Рэй — мой спаситель, но и её теперь не стало. Злость клокотала во мне, да и ноющее плечо не способствовало успокоению.
- Пойду проверю лампады и печи, – обратилась я к одной из смотрительниц. Мне срочно нужно было отвлечься.
Мрачный слабоосвещённый коридор встретил прохладой. Лампады на стенах горели ровно, каждая прикрытая алкаром мерцала, отбрасывая причудливые тени. Источников света было мало. Алкары служил защитой от ветров, дождей, пыли и других внешних факторов. Однажды я слышала, что люди научились создавать очень большие камни — один такой алкар мог укрыть весь императорский дворец. «Нам бы такой — с тоской подумала я, — Мы бы перестали мёрзнуть, а пациенты болеть».
Первым делом заглянула в палату, где спала Милли. Случалось, что слабые замерзали во время сна, а всё безумная экономия управляющей! Мы только и успевали выгружать тела в ледник.