— Госпожа сидит одна и грустит. Что случилось, дорогая? — ко мне без разрешения подсела женщина. Выглядела она странно. Чёрные вьющиеся волосы свободно опускались на плечи. А сама «гостья» была одета в серое свободное платье. Его ткань и фасон напоминали мне мешок. Именно в таких к нам в Густа привозили овощи.
— Спасибо, всё хорошо. — я попыталась встать и уйти. Оставаться за одним столом с незнакомкой не хотелось, но меня ухватили за руку.
— Я чувствую, что у тебя есть оберег сильный. Но знаю, без надобности он тебе. Отдай. — женщина требовательно протянула вторую свободную руку.
— Не понимаю, о чём Вы, — я попыталась вырваться из её хватки.
— Дорогая моя. Мне он очень нужен. Ну, хочешь я его куплю? Сколько? Давай золотой и договорились? — вот только я не знала о каком обереге толкует «сумасшедшая».
Слушать странные предложения не имело смысла, и я ещё раз попыталась высвободиться. Но меня внезапно осенило. Льюис предупреждал, что алкар мой — необычный. Остерегал от возможной кражи. А я камень так и ношу с собой. Сначала в чемодане. Потом в купленной сумочке. Исключением был вечер, когда мы гуляли по набережной. Тогда алкар оставался в комнате.
— Отпустите! — с силой выдернула руку и поспешила уйти. Не хотелось, чтобы женщина заметила мою догадку. Тогда я бы подтвердила наличие у меня оберега.
Шла я быстро и не оглядывалась. На третий этаж почти взлетела и только после того, как закрыла за собой дверь в комнату, перевела дух. Этот день подарил мне два удивительных знакомства, одно из которых было малоприятным. «Может, выторговывать вещи при любом удобном случае, здесь принято?» — самой себе задала вопрос. Но не найдя ответа, махнула рукой и отправилась в умывальню, смывать с себя все трудности этого дня.
Уже позже, я сидела на подоконнике и наблюдала за лучами уходящего солнца. Они нежно скользили по водной глади. Отражались и окрашивали океан в багряные цвета. Мыслей не было, лишь только тишина, разбавленная звуками, доносившимися через приоткрытое окно. Я наслаждалась каждым мгновением своего одиночества. Ещё утром оно меня тяготило, но в этот миг, всё было по-другому.
«Так это алкар мне помог?» — озарённая неожиданной мыслью я вскочила и заметалась по комнате.
— Мои страхи пропали на рассвете. Именно в тот день, когда я вытащила заряженный камень из родника. — сама не заметила, как стала размышлять вслух, — Сейчас, я тоже боюсь, но больше по инерции. — остановившись в центре своего жилища, я попыталась связать все события. — «Сумасшедшая» просила оберег. Это точно действие аллкара?
Я была взбудоражена от понимания того, что мир во мне изменился. Восторг, неверие и желание проверить догадку прямо сейчас, чуть было не заставили меня выйти в ночной город. Но всё-таки я смогла отыскать каплю благоразумия в своей голове и решила отложить все эксперименты наутро.
К торговым рядам шла медленно и с высоко поднятой головой. Ладони потели, а пальцы мелко дрожали, но я упорно двигалась вперёд и старалась не опускать взгляд. Кори встретила приветливо и с улыбкой, чем подбодрила меня больше белого заряженного камня.
С женщиной мы быстро сдружились. На третий день, Кори внезапно закричала, чем застала меня врасплох:
— Портреты, всего за один золотой!
— Ты что, какие портреты? Я не смогу! — мой молящий взгляд не спас, и уже через четверть часа, я пыхтела над бумагой, тщательно вырисовывая линии.
День ото дня мне становилось легче. Рисунки приносили небольшой доход, а руки перестали потеть. Кори стала для меня очередным лучиком света. Маяком во тьме и пристанью в гавани. Утром я шла окрылённая, а в полдень возвращалась наполненная новыми историями.
В один из дней, Кори спросила:
— Да что в твоей сумке такого, ты с ней не расстаёшься ни на мгновение?
— Это так очевидно? — мне стало неловко, и я отвела взгляд.
— А ты что думала? Прижала к сердцу с видом — у меня приступ! Наоборот, будь расслаблена. Иначе вольники быстро почуют и украдут.
— Всё хотела спросить. Кто они, этот вольный народ?
— Айрин, ты, что во льдах жила?
— А как ты догадалась?
— Так это вроде поговорки. Остров ледяной есть. Далёкий настолько, что не каждый сможет сказать, где он. Вот и повелось говорить «во льдах живёшь», то есть «ничего не знаешь». — закончив объяснения, Кори развела рукам, но спустя несколько миг, лицо женщины вытянулось, а глаза округлились, и она с восклицанием и неверием в голосе спросила, — ты что, в Ваолии жила?
Я только кивнула, пожала плечами и снова спросила: