Было так странно. Я видела уход живых не в первый раз, но не могла понять, отчего, сейчас мне так тяжело. Почему в сердце появилась пустота? Кто вырвал кусок моей плоти и не собирался возвращать?
Когда первый шок отпустил, я, наконец, поняла, что нахожусь в объятиях мужчины. И бессовестно рыдаю на его груди. Подняв глаза, увидела, сочувственный взгляд.
— Пташка. Я скучал.
— Льюис… — только это и смогла выговорить. Слёзы с новой силой покатились по моим щекам.
Льюис обхватил меня за плечи и куда-то повёл. Дороги я не видела. Да, и не хотела, главным сейчас было успокоиться. Как вдруг я вспомнила о своём обещании.
— Кэти! Мне нужно найти девочку! — попытки вырваться из мужских рук не увенчались успехом. Я барахталась, как самая настоящая птица. Только вместо металлических прутьев клетки, меня удерживали надёжные объятья.
Кажется, меня накрыла истерика. Бессознательная. Безотчётные движения, крики, удары. Льюис стоически выжидал, когда закончатся мои силы, а после подхватил на руки и нёс до самого дома.
Уже в комнате, когда я немного пришла в себя, он спросил:
— Пташка, ты как?
— Нормально, — других слов у меня не нашлось. Но спустя пару мгновений решительно поднялась с кровати, на которую меня усадил Льюис, сказала:
— Мне нужно идти. Я обещала Кори, что позабочусь о её сестре. Сейчас мне необходимо отыскать девочку.
— Тебе нужно отдохнуть, — мягко ответил мужчина. Он провёл по моей щеке тыльной стороной ладони. Утешал. Пытался предупредить новый приступ истерики.
— Ты не понимаешь! — на глазах снова появилась предательская влага. — Кэти сейчас где-то одна. А я даже не знаю, где! — всхлип отчаяния вырвался из груди.
Льюис сократил ту малую дистанцию, что была между нами. Крепко прижал меня к себе и прошептал:
— Айрин, храбрая птичка, — он удерживал меня, гладил по голове и пытался поделиться своим спокойствием. — Ты боишься всего и ничего одновременно. Сейчас ты останешься дома, а я найду девочку. Потом мы вместе решим, что делать дальше. — ответом ему, был мой жалкий всхлип.
— Посмотри на меня, — мужчина приподнял мой подбородок и вынудил посмотреть ему в глаза. — Ты не одна. Я помогу тебе. — погладил большим пальцем по моей щеке, чем вызвал оторопь, — Слышишь? — неожиданно у меня пропали все слова и пришлось мотнуть головой в знак согласия.
Льюис ушёл. Снова я осталась в одиночестве. Впрочем, меня это не беспокоило. Страхи ушли. Думаю, стоит благодарить алкар, который, по словам вольной женщины, был сильным оберегом. Пока что меня волновала только Кэти. Вся проблема была в том, что я не знала даже, как выглядит сестра погибшей. Где живёт, как её отыскать и утешить. Ещё меня беспокоило, что придётся заботиться о чужом ребёнке, когда я сама, ещё так нестабильна.
Из сбережений я потратила немного, вот только на двоих расходов будет больше, а доходы от портретов низкие. Первоначальный план устроиться куда-нибудь смотрительницей, уже не подходил. Взять Кэти с собой, всё равно что обречь на те же страдания, которые доставались и мне. Со слабых требуют всегда больше.
— Как Льюис её найдёт? — пробормотала я вслух и тяжело вздохнула. Внезапно вспомнились слова Кори: «Я попросила Кэти сразу идти к храмовникам». — Что, если девочка именно туда и отправится? — разговаривать с самой собой стало уже привычкой. — Но навряд ли Кэти уже знает о случившемся. Так, Айрин! Соберись. Просто иди и проверь.
Я помнила, что Льюис просил его дождаться. Но меня толкало, тянуло что-то неопределённое. Словно кто-то звал и ждал меня. Усидеть не получалось, и я отправилась туда, где обычно Служители кормят обездоленных.
В центре Вароса, на пересечении Варосской и Гарийской улиц был небольшой закуток. Красивые, резные фасады домов, тщательно скрывали за своим великолепием место, куда идут голодные. Стоило только пройти в небольшую арку, скрытую пышным деревом, как взору открывался небольшой двор, наполненный людьми.
Я знала про это место, но ещё не бывала там. Да, и слава Духам, не было в этом нужды. Полагала, что увижу разруху и грязь. Но вопреки всем ожиданиям картина передо мной, сильно удивила.
Дворик был чистый и светлый. Солнечные лучи удивительным образом сочетались с деревьями и их густой листвой. Там не было жарко, но при этом не было и темно. Под сенью деревьев стояли столы со скамьями. Обедающие люди были вполне ухоженными. Они тихо между собой переговаривались, те, кто уже закончил с едой, вставали и уходили, предварительно убрав за опустевшую тарелку. Служители стояли чуть поодаль за столами раздачи. Грязная использованная посуда складывалась в большие короба. Невольно прокралась мысль: «А кто же потом столько посуды мыть будет?».