— Кхм… — откашлявшись, женщина продолжила, — Значит, воля ушедшей. — больше не сказав ни слова, поставила долгожданную печать и подпись в документах.
В адвокатскую контору мы возвращались уставшие, но не могли позволить себе сбавить темп. На третий этаж я взбиралась из последних сил.
— Пташка, подключай крылья, — подшучивал надо мной муж. Кэти отстала и попросила не ждать её и, как оказалось, не зря.
Подходя к кабинету, я услышала визгливый мужской голос. Мужчина явно на чём-то настаивал. Я посмотрела на Льюиса. Муж в молчаливой поддержке сжал мои пальцы и решительно направился вперёд. Льюис открыл дверь, и перед нами предстала любопытная картина. Тот самый дядюшка Кэти топал ногами, к тому же брызгая слюной, требовал, чтобы всё по завещанию отдали ему, вместе с опекой над девочкой.
— Господин Андерсон, если вы хотите заботиться о сироте, то отправляйтесь в социальный отдел, там вам скажут, что нужно сделать для оформления всех бумаг.
— Это я уже слышал! — с мужчины стекали капли пота, которые он тут же вытирал платком. — Почему я должен бегать по кабинетам? Я единственный родственник, оставшийся у госпожи Вурд. Всё, что принадлежало ей, должно перейти ко мне вместе с правом опеки.
— Да, вы совершенно правы, — монотонный голос седовласого адвоката звучал размеренно, но в то же время в нём примешивались отголоски усталости и обречённости. — Так и было бы в отсутствии завещания.
— Господа? Мы можем обратиться? — Льюис устал наблюдать за этими двоими и прошёл вперёд.
— Ты кто такой! Не видишь, здесь занято? — слюна изо рта господина Андерсона вылетала всё чаще. Льюис промолчал, приобнял меня за плечи, и положил папку с документами на стол адвоката. Мне показалось, или тот выдохнул с облегчением. Вероятно, посетитель, что сейчас багровел, потел и нервно топал ногой, изрядно ему надоел адвокату.
В образовавшейся тишине, разбавленной шуршанием страниц и сопением Андерсона, минуты тянусь слишком медленно. Я нервничала. Одна только мысль, что Кэти придётся жить, вот с этим, нервным человеком, при взгляде на которого появлялось лишь отвращение, раздражала. Я повела плечами. На что сразу среагировал муж и приобнял крепче. «В какой момент мне так повезло?» — я сама не заметила, как сосредоточилась на сидящем рядом Льюисе.
— Итак. Бумаги в порядке. — заговорил седовласый адвокат, а после взял перо и поставил удивительно размашистую подпись на неизвестном мне документе. Удар печати заставил нас вздрогнуть. Но вместе с этим, в душе появилась радость. Тяжкий груз, что лежал на плечах всё это время, незаметно истаял, и я выдохнула.
— Как это понимать? — всё так же визгливо выкрикнул Андерсон. Должно быть, его слюна долетела и до адвоката, потому как тот поморщился и потёр лицо, но всё же ответил.
— Господин и госпожа Фэрди, получили законное право воспитывать Катарину Вурд. Завещание вступает в силу с момента выполнения всех оговорённых в нём условий, — и уже нам, — Поздравляю! Документы на недвижимость я передам вам завтра при свидетелях.
— Слава Духам! — в дверях появилась маленькая, худенькая фигурка Кэти. — Айрин… — она немного замялась, посмотрев на моего мужа, не зная, как обратиться к нему. Но лёгкий кивок головы Льюиса подбодрил девочку, — Льюис, спасибо вам! — а потом Кэти, такая взрослая на вид, но ещё такой ребёнок, одним рывком преодолела разделяющее нас расстояние и порывисто обняла нас с мужем. Мы переглянулись, и не сговариваясь, обняли девочку в ответ. Нашу. Конечно, мы никогда не сможем заменить ей родителей или сестру, но сделаем всё, чтобы Кэти было куда прийти в трудную минуту. Я знала, почему жажду этого сама, но не понимала Льюиса. «Может, он тоже сирота?».
Всё это отняло считаные мгновения. Как выяснилось, Андерсон не собирался сдаваться.
— Да, я дойду до императорской канцелярии! Вас всех засудят, мошенники!
— Ваше право, господин, — Льюис склонил голову в лёгком поклоне, как бы соглашаясь, но едва заметно дёрнувшийся уголок губ, выдал мужа. Он просто решил поиграть с «родственничком». — Я могу прямо сейчас принять у вас заявление. Ой, простите! Я забыл представиться должным образом. Льюис Фэрди — Глава следственного отдела императорской канцелярии, — на этих словах муж достал из нагрудного кармана металлический отличительный знак с гербом империи и вытянул вперёд руку, так что значок оказался прямо перед самым носом Андерсона. Тот мгновенно побледнел. Побагровел. И снова побледнел. Даже перестал утирать пот со лба, отчего его крупное надутое лицо сплошь покрылось испариной.
— Господин! — Андерсон отмер и поклонился. — Ну что вы? Вы будете оберегать мою ненаглядную Кэти. Как же я могу спорить с главным следователем? Меня радует, что опекуном моей любимой племянницы, станет такой человек, как вы. И ваша супруга! — всё это «любимый дядюшка», говорил, пятясь задом к двери. И как только нащупал дверной проём, не прощаясь, стремительно покинул кабинет.