По правде говоря, Мартин тоже не выбирал это место. По его словам, в Ваолию он был сослан. Никто точно не знал, за что. Ходили слухи, что это было убийство. Но такую правду мне не удавалось принять. Да и сейчас, Мартин не добывал трант вместе с другими узниками, а был свободным человеком. Просто что-то удерживало его на острове. Нам всем оставалось только гадать.
Как только вернулись смотрители, я подхватила мешочек с золотыми и поспешила к себе.
Руки сами потянулись к бумаге. Даже ноющие болезненные ощущения не остановили меня. Спустя несколько часов, на слегка пожелтевшем листе появился портрет.
Прямой нос, широкие скулы, лёгкая щетина. Вьющиеся волосы падали на глаза мужчины. Он был красив. Вот только с глазами плохо вышло. Тот взгляд, что получился на моём портрете — опустошённый и бессмысленный, плохо соответствовал волевым чертам лица Льюиса. Попытавшись представить как мог он смотреть будучи в здравом уме, я потерпела поражение.
— Его скоро не станет. — прошептала я вслух и содрогнулась от ужаса.
Решение пришло само собой. Уже через несколько минут я вошла в столовую, чтобы лично накормить и проследить за чистотой ужина больного.
— Вижу, порка тебе помогла, — со злорадной улыбкой на лице проговорила та, что на меня жаловалась. — Выползла из норки мышка. Работай лучше — улыбка стала угрожающей, — Иначе, Винсент с тебя шкуру спустит.
Я последовала одному из советов госпожи Рэй — «Не уподобляйся гавкающей собаке. Ты выше всех склок и разбирательств» — и прошла мимо, не обратив внимания на говорившую.
— Совсем от рук отбилась! — прилетело в спину. Но это не помешало мне с тарелкой чистой еды устроиться рядом с Льюисом.
Когда поднесла ложку к его губам, мне показалось, что во взгляде мужчины промелькнуло понимание. Но, спустя мгновение, всё исчезло, словно мираж. «Конечно! Я ведь так долго пыталась нарисовать осознанный взгляд. Вот и мерещится всякое».
Сегодня смотрительницы не суетились. Ведь у них было время до следующего приёма пищи. Мне показалось, что они просто хотели извести меня руками Винсент. Всем в пансионе было хорошо известно, как сильно управляющая любит наказывать меня за непослушание. Тем более что управляющая дала чёткое распоряжение относительно Льюиса, а я сейчас, демонстративно нарушала её приказ.
Уже завтра всё может измениться и мне будет сложнее уберечь Льюиса от порции новых «лекарств». Как с этим справиться, я пока не знала. Но пообещала себе, обязательно что-то придумать.
Пока я ждала Мартина, вспомнила про бумажный куль, принесённый им вчера. Мой ужин так и остался стоять на сундуке, в три самом месте, где его оставил Мартин. В бумагу были аккуратно завёрнуты булочки с моим любимым яблочным вареньем. Удивительно, но напарник, будучи взрослым мужчиной, помнил такие мелочи. При воспоминании о друге на душе становилось тепло. Да, Мартин был старше меня. По возрасту он годился мне в отцы. Я мало его знала, но успела полюбить и привязаться к нему. Его молчаливая забота словно привязывала меня. Как мужчина, Мартин не мог заинтересовать меня. Скорее, это было братское чувство.
Стук в дверь отвлёк от поедания булочек.
— Открыто.
— Почему ты никогда не закрываешься? Я ведь сделал тебе задвижку. — лицо мужчины снова начало краснеть. За эти дни Мартин слишком много злился. Мне даже показалось, что с его здоровьем не всё в порядке.
— Ну, кто ко мне может ворваться? Все больные под замком. Главную дверь закрываешь ты. — непроизвольно развела руками, давая понять, что все его опасения напрасны.
— Собирай вещи. Ты уезжаешь. — сказал он, как отрезал. Рвано, сухо и скупо. Моё сердце ёкнуло.
— Ты точно заболел! — от растерянности я не удержалась на ногах и снова присела на стул.
— Айрин, послушай, — Мартин подался вперёд, сделав шаг вглубь комнаты, — ты больше не можешь здесь оставаться. Завтра придёт Винсент и снова тебя накажет. Тогда клянусь всеми Духами ветра, я убью эту женщину! Если бы в прошлый раз, я не ушёл раньше, то не допустил бы избиения. Самолично высек эту ненормальную. — взгляд напарника полыхал ненавистью.