— Мне это не нравится, — отвечает, будто на его вопрос. — Хочешь… поехать со мной?
Не оставлять ведь его здесь одного. Да и любопытство Джима берёт верх.
И он, убрав оружие, протягивает Рагнару поднятый с земли фонарик.
Тот забирает его и вертит в руках.
— Не чувствую в нем… ничего, — он облизывает губы. — Любопытно.
Нащупывает выключатель фонарика, раздается щелкащий звук, и Рагнар растягивает тонкие губы в ухмылке, а затем высвечивает Джима фрагментами — волосы, рука, странного вида ботинок, горло…
— Хочу.
И спустя несколько мгновений:
— В конце концов, Джим, правильно? — звучит довольно. — Теперь ты мне должен.
Успев забыть, чего же там Рагнар может хотеть, Джим поначалу напрягается.
А затем, когда до него доходит смысл сказанного, едва не задыхается от возмущения.
— Должен? Я, тебе? Да ты явно испортил мне обряд, иначе сила бы Культ прибила, а не мертвеца из мёртвых подняла! — он слегка хмурится, соображая, удачно ли построил фразу и, громко пыхтя, протягивает руку. — Верни.
Фонарика Рагнар ещё не достоен.
Рагнар светит ему на руку в обход лица.
— Что у тебя с ногтями?
Огонь, обволакивающий деревья, постепенно сходит на нет, будто бы Рагнар считает, что фонарика достаточно, или даже не хочет, чтобы лишний свет отвлекал от него.
Или у него не хватает сил.
— Что если я должен был подняться позже, когда у меня будет достаточно энергии на это? Что если ты пришел к моей могиле, и едва не прервал мою жизнь? Заодно и со своей. По, прошу прощения, невежеству.
Раны Рагнара, до того будто спавшие вместе с ним, теперь начинают кровоточить.
Джим честно обдумывает его слова, и мрачно опускает протянутую руку, разглядывая потрескавшийся местами лак.
— Накрасил вчера… — бормочет, и переводит на Рагнара тёмный, уставший взгляд. — Вряд ли бы у тебя вышло. Сейчас время такое, что даже если ты правду говоришь и так было бы, то тебя бы просто убили. Восстание такое наверняка кто-нибудь почувствовал бы, сейчас с таким строго. Хотя, мало ли, когда ты мог встать… С другой стороны, без обид, но не выглядишь ты так, что должен был воскреснуть. Явно что-то не так пошло, а? Иначе чего ты там столько времени валялся? Наверняка же ты… не свеж. А я тебя оживил. Не будь здесь меня, чтобы делал? Но я прощаю тебе твою наглость, — уже веселее заканчивает Джим, и вдруг двумя пальцами хватает Рагнара за ветхий рукав. — Пошли, только свети на дорогу, я тут недавно чуть ноги не переломал.
— Дитя… — Рагнар кривит угол губ и никуда не идет. — Не мог бы ты… объяснить, что это, — он протягивает Джиму батарейки от уже потухшего фонарика. Под слабым светом луны их плохо видно.
— Ну вот, что же ты делаешь?! — Джим выхватывает их вместе с фонариком. — И вообще, не суй руки куда попало, сначала спроси меня, — посоветовал он покровительственным тоном, возясь с батарейками.
— Сам не знаешь, как оно работает? — тянет Рагнар.
— Да знаю я всё.
Свет загорается, правда тусклый и мигающий. Луч пробегается по колдобинам и примятой траве, едва разбавляя темноту, превращая её в подобие сумерек.
Джим вздыхает, прикинув, что ноги переломать они всё равно могут.
— Пошли, — он уже собирается потянуть Рагнара за собой, но внезапно замирает и оглядывается. — Хотя…
Луч света достигает погасшего костра и останавливает мерцание на металлическом боку урны.
Он не может оставить здесь эту вещь. Даже на время. Что-то подсказывает ему, что если не заберёт сейчас, то уже не найдёт её. С проклятыми артефактами бывает разное.
— Подожди, — Джим, спотыкаясь, спешит к костру, по дороге подбирает с земли огромный рюкзак, и начинает с усердием запихивать в него урну.
— Всё, — с некой опаской в голосе произносит он, закидывая свою ношу за спину, надеясь, что без праха эта штуковина их не убьёт. — Хотя…
Кинжалы и медные чаши всё ещё расставлены вокруг. Душа барахольщика рыдает.
Джим опускается на колени, вновь сбросив рюкзак и пытаясь вместить в него ещё хоть что-нибудь. Но урна занимает почти всё место.
Решение находится быстро. Тёплая тёмная толстовка падает рядом с рюкзаком, собираясь принять в себя оставшееся вещи. Но в следующий миг Джим передумывает.
— Ладно, главное то забрал, — вздыхает он, и вернувшись к Рагнару, с расстроенным видом протягивает ему толстовку. — Надень… — и смутившись, тараторит: — Машину мне вымажешь. Уж лучше одежду тогда!
Рагнар берет, ощупывает ткань и ярлычок и отдает Джиму назад.
— Благодарю, вот только, раз уж мы собираем вещи, не мог бы ты подождать меня минуту? И, раз уж я начал, заодно подумай, пожалуйста о том, как работает этот свет.